Книга Утопающий во лжи 16, страница 12 – Лев Жуковский

Впрочем, если вспомнить всё происходящее в этом странном, прогнившем мире Артхол, мире, где даже трава под ногами казалась мне ядовитой и отравленной безумным количеством химикатов. Если вспомнить те приказы, которые отдавала нам Себия в дни своей слепой власти, я даже госпожой её называть не хочу. Ни мысленно, ни вслух. Ведь это было предательство, однозначное и бесповоротное. Предательство, чёрное, как сама Бездна, что подползала к границам этой земли.

— Это из-за предательства генерала Рактоса Себия мечется как обезумевшая? — спросила я как-то господина Тхагаси, когда во время развёртывания нашего лагеря в полуразрушенном промышленном комплексе мне удалось остаться с ним наедине. Пока вдали от нас, среди скелетов забытых машин, полуразрушенных зданий и проржавевших труб, что некогда выдыхали в небо чёрный дым, копошились отряды полуарахнидов, сгоняя в группы очередную партию гнолов.

Господин Тхагаси замер. Его огромное, исполосованное древними шрамами тело напряглось, и я почувствовала, как от него повеяло опасностью, он явно был не настроен на шутливый тон.

— Не нужно так называть нашего господина, — недовольно прорычал он, намереваясь сказать что-то очень важное. — Разве ты не видишь, что он Бог? Относись к нему именно так. Он пробудился и теперь вездесущ. Будь осторожна даже в своих мыслях, дитя мое. Особенно в мыслях.

Он явно не желал углубляться в эту тему. Я видела это по тому, как дёргались его чешуйчатые ноздри, как клыки на мгновение обнажились, а кисти, куда я могла поместиться целиком, чуть сжались в кулак. Но видя мой просящий взгляд, взгляд маленькой, потерянной темной полуэльфийки из мира, которого больше нет, он всё же смягчился. Я думаю, он любил меня по-своему, или же это была просто привязанность громадного хищника к беззащитному существу, что не бежит от него. Как и я нашла в этом демоне родственную душу, среди тысяч чужих для меня существ в этой новой жизни.

— Не было никакого предательства, — наконец продолжил он, и голос его стал глуше, словно доносился из самой утробы земли. — Ты даже не заметила, что наши разумы были порабощены. Все мы, все, как один, до последнего хитинового ублюдка в строю, попали под влияние ведьмы Алатеи. Так что дело не в старшей жрице Себии. Тебе стоит понять, она единственная осознала совершённую ошибку, тогда как все остальные в нашей армии этого даже не подозревают. Она вымаливает пощаду для нас всех. Падает ниц перед его невидимым взором и шепчет имена тех, кого он мог бы пощадить. Ты, моя дорогая, просто не можешь себе представить мощь нашего Бога. Да и что такое Бог вообще, ты не знаешь. И никто из смертных не знает по-настоящему.

Он замолчал, и в наступившей тишине я слышала лишь далёкие крики гнолов, которых гнали на строительные площадки, да металлический лязг разворачиваемых производств.

— Ведь если я правильно помню твои рассказы о вторжении улья тиранидов, — продолжил он, и в голосе его появилось нечто новое, нечто похожее на горький смех, — то поверь мне, девочка, будь наш Бог в полной силе тогда, там от того улья ничего бы не осталось. Ни капли биомассы. Ни одной споры. Им просто повезло. Тиранидам повезло, что Бог ещё спал.

— Этого не может быть… — начала было я, и голос мой тогда задрожал. Я не хотела верить. Я помнила, как гибла моя планета, как разрушались города, как небо чернело от живых туч. То, что говорил Тхагаси, было слишком непостижимо, слишком чудовищно, чтобы уместиться в моей голове.