Книга Утопающий во лжи 17, страница 6 – Лев Жуковский

Оттого всё это пространство виделось мне куда иначе. Не так, как его хотел показать Фрахот Шатоли. Не как храм даров. Не как тайное убежище древнего благодетеля. Не как изолированный осколок павшего мира, где старый маг, уставший от одиночества, ждёт достойных учеников. Нет. Это уж точно не был обычный изолированный осколок. При том что он и сам не мог в полной мере осознать весь его размах.

Именно поэтому то, что риклош не стал противоречить моим неверным словам, заставило меня напрячься. Не от страха. Опасность была очевидна с самого начала. Скорее, в предвкушении. Если враг молчит, когда должен поправить тебя, когда его сила принижается, значит, он либо слишком глуп, либо слишком уверен, что твоё заблуждение ему выгодно.

Фрахот Шатоли глупым не был. По крайней мере, когда-то. Разобраться в построении потоков изолированной реальности удалось как раз потому, что сама возможность разделить сознание на несколько потоков привела к осознанию нескольких одновременных вероятностей. Мои разумы не просто видели варианты. Они ощущали разницу между ними. Один слой давил чуть сильнее. Другой звучал иначе. Третий имел слишком гладкую поверхность, словно был отполирован вниманием старого мага.

У подобного эффекта должен был быть предел. Всегда есть предел. Даже у чудес. Даже у древних доменов. Даже у тех, кто тысячелетиями сидит в своей темнице и воображает, что сумел обмануть сам ход времени.

Опыт с ритуалами предвидения Аркхама, которые мог активировать шаман Азарум, тоже оказался полезен. Потоки пси энергии, тревожащие эфир, учили смотреть не на событие, а на изгиб перед ним. Не на удар, а на то место, где реальность ещё сомневается, случится он или нет. Ведьма Алатея, к примеру, находилась сразу в двух потоках реальности, и тогда это казалось неприятной редкостью.

Теперь же я видел: Фрахот Шатоли пошёл дальше. Куда дальше. Боевые сотни гнолов, потерянные в его ловушке, ничего подобного понять не могли. Для них всё происходящее было реальным. Каждый крик. Каждый приказ. Каждая смерть. Каждая попытка вырваться. Они жили в той вероятности, которую им подсовывали, и умирали в ней достаточно искренне, чтобы старый риклош мог питаться их отчаянием, страхом или чем он там ещё предпочитал украшать своё одиночество. Лишь пытаясь вкусить плоды демонической расы.

Именно Фрахот принимал итоговое решение, какая из вероятностей реальности окажется настоящей. Не абсолютное всемогущество. Нет. Скорее искусно устроенный суд над мгновением.

Конечно, там имелись ограничения. По времени, по объёму, по числу ветвей, по степени вмешательства существ с высокой волей и потенциалом души. Наше взаимодействие продлилось не так уж долго, если считать на скоростях восприятия, доступных мне. Но даже этого хватило, чтобы знания, а также частично поглощённая память ведьмы Алатеи, дали мне много пищи для размышлений.

Очень много. Так что нащупать ту грань, за которой пространство перестанет слоиться, было не так сложно, как могло бы показаться. Сложнее было не выдать, что я уже её нащупал.

И вот тогда я наконец увидел истинное величие этого мёртвого домена. Не иллюзию. Не ложь старого мага. А то, чем это место являлось на самом деле.

И, по правде говоря, это была не столько моя заслуга, сколько ошибка самого Фрахота Шатоли. Старого риклоша, застывшего во времени, в собственной гордыне и в ожидании неведомо чего. Он не стремился расти. Не пытался по-настоящему возвыситься в личном могуществе. Он лишь поддерживал старую ловушку, подкармливал её новыми жертвами, играл в благодетеля и, видимо, всё ещё считал себя хозяином судьбы.