Книга Утопающий во лжи 17, страница 5 – Лев Жуковский

Словно из меня выдирали не кусок души, а само право быть тем, кем я был. Корни горели изнутри. Сердца сжимались. Тонкие тела трещали под весом чужого света. Мои вероятности, мои пути, мои прекрасные ветвящиеся лабиринты вдруг свернулись в один-единственный алый разрез. И через него частица меня рванулась прочь.

Прочь от домена. Прочь от осколка ядра мира. Прочь от ледяных пальцев непостижимого чудовища. Прочь от древнейшего демона, который нашёл меня там, где меня не должен был найти никто.

В последний миг перед бегством я ощутил не гнев. Не ненависть. Не даже отчаяние. А унизительное, острое понимание: я действительно надеялся обойтись малой кровью. И как же давно мне следовало понять, что с Лордом Афетом нужно было расплатиться самому, не дожидаясь, когда он сам найдет меня.

Пока разговор ещё тянулся, пока старый риклош с видом благодетеля проецировал передо мной варианты так называемых даров, я уже действовал.

Не торопливо. Не так, как действуют голодные нурглы, только заметившие слабость врага и теперь немедленно пытаются вцепиться в неё зубами. Нет. В таких моменты спешка была неуместна. Здесь любое движение мысли могло отразиться сразу в десятке вероятностей, любое неосторожное усилие, стать тем самым следом, за который древний маг ухватится корнями и потянет меня в глубину своих новых иллюзий.

Я позволил ему говорить. Позволил демонстрировать щедрость. Позволил верить, что его ловушка работает. А сам с помощью ледяных тронов создал дополнительный излом реальности.

Абсолютно неразличимый даже для риклоша. Почти незаметный. Не грубый разрыв пространства, который заметил бы даже одноглазый шаман после недельной пьянки, а складку, отражённую в самой структуре вероятностного слоя. Туда я отвёл ещё одно своё сознание. Затем разделил его снова. И снова. И снова.

Множество раз. Сознания расходились, словно чёрные нити в ледяной воде, проникая во всё новые и новые слои реальности. Одни касались ложных путей, другие замирали в промежуточных отражениях, третьи лишь имитировали присутствие, оставляя после себя приманки, достаточно живые, чтобы старый маг видел в них угрозу, и достаточно пустые, чтобы потеря их ничего для меня не значила.

Так я отвлёк Фрахота Шатоли от того слоя, в котором риклоша теперь уже не было. Не было его марионеток. Не скажу, что это было просто. Ложь вообще редко бывает простой, если лжёшь не словами, а своим отражением в реальностью. Нужно учитывать не только то, что видит враг, но и то, что он ожидает увидеть. Нужно подсовывать ему не идеальную картину, а такую, в которой он сам с удовольствием найдёт подтверждение собственной правоты. Старый риклош был горд. Стар. Умён. И потому особенно уязвим перед мыслью, что всё ещё контролирует происходящее.

При том что разница в наших силах была огромной. Точнее, не просто в силах. В силе разума. И всё же не одна многопоточность моих сознаний позволяла провернуть подобное. Многопоточность, лишь инструмент. Настоящим преимуществом оставалось тело демонического Бога, о котором старый риклош не мог знать достаточно.

Догадываться, да. Но знать истинные возможности, однозначно не мог. Даже описание особенности не давало и сотой части понимания того, чем подобное тело являлось на самом деле. Слова Системы часто кажутся точными лишь тем, кто не умеет смотреть дальше строк.