Книга Мужчина в тени, страница 17 – Мария Воронова

Зная, что сплетничать нехорошо, Ирина все-таки не удержалась и рассказала Гортензии Андреевне о встрече с Нинелью Владимировной.

— Интересно, что общего может быть у полковника КГБ и учительницы рисования? — спросила она как можно более безразлично.

Гортензия Андреевна, беззвучно шевеля губами, досчитала петли в критически важном ряду и отложила вязание. Последнее время она увлеклась косами и плела все более и более замысловатые узоры на детских шапочках, рейтузиках и свитерочках. Ирина стеснялась сказать, что такая красота больше подходит для девочки, а сама втайне от самой себя думала, что пусть, а вдруг девочка еще появится? Да, возраст, но, черт возьми, она не чувствует себя старой, сил полно. Ладно, положимся на судьбу. Как будет, так и будет.

— Ах, Ирочка, лет сорок назад все было бы ясно, — засмеялась Гортензия Андреевна. — Нинель Владимировна, матерый враг народа, решила истребить цвет революционных кадров с помощью пионерских барабанов. Вопросов нет. А в нынешние травоядные времена действительно к ней не придерешься. Да и в любом случае Нинель Владимировна не та фигура, чтобы беспокоить целого полковника.

— И перестройка на дворе.

— Да, непонятно, как их пути могли пересечься? Разве что, гм-гм, — Гортензия Андреевна целомудренно кашлянула, — романтический интерес?

Ирина хмыкнула. Да в полене больше романтики, чем в офицере КГБ! Горячее сердце им дано не для того, чтобы бегать за юбками, тем более в таком почтенном возрасте.

— Да, я тоже думаю, что это крайне маловероятно, — чопорно кивнула Гортензия Андреевна, — Нинель Владимировна ни при каких обстоятельствах не опустилась бы до романа с женатым человеком. Разве что в юности между ними что-то было, а теперь вспомнилось… Ах, Ирочка, фантазировать мы с вами можем до бесконечности.

— Да и не наше это дело.

— Не наше. Но Нинель Владимировна прекрасный педагог, поэтому мы можем оказать ей услугу и чуть внимательнее присмотреться к нашим соседям.

— Слежка за кагэбэшником никого еще до добра не доводила, — фыркнула Ирина.

— Ну зачем же следить? Просто не будем пропускать мимо ушей дачные новости.

Безусловно, сплетничать было нехорошо, но младшие дети спали, Егор погрузился в мир девочки Алисы, телевизор не работал, и что в таких условиях остается делать почтенным дамам? Только перемывать косточки другим дамам.

Гортензия Андреевна работала в другой школе, но, когда у тебя за спиной полвека педагогического стажа, ты знаешь все и про всех педагогов города. Она рассказала, что редкостная красота Нинели Владимировны не принесла ей счастья. Замуж бедная женщина так и не вышла и, видимо, отчаявшись устроить свою женскую судьбу, родила сына «для себя». Двадцать пять лет назад матерей-одиночек уже не побивали камнями, но уважения в коллективе этот статус, мягко говоря, не прибавлял. К тому же ребенок как начал в три месяца болеть, так и не мог остановиться. Пневмония сменялась ангиной, ангина — корью, корь плавно перетекала обратно в пневмонию, и далее цикл повторялся и повторялся с незначительными вариациями.

Нинель Владимировна была талантливым художником и до рождения сына уже почти сделала себе имя. Детские книги с ее иллюстрациями пользовались бешеным успехом, в магазинах их днем с огнем было не найти.