Книга Прибавление семейства, страница 61 – Мария Воронова

— Да нет, конечно. Но взаимовыручку никто еще не отменял.

Олеся уже почти не чувствовала пальцев ног, поэтому внезапно для самой себя расхрабрилась:

— Взаимовыручка! – хмыкнула она. – А вам сильно она помогла после травмы?

Вихров пожал плечами:

— Примерно на троечку, но большего я и не ждал и претензий ни к кому не имею. Видите ли, Олеся Михайловна, трудовой коллектив это не собрание лучших друзей. Даже, я вам хочу сказать, чем меньше люди на работе близки между собой, тем сплоченнее команда. В хорошем коллективе человек ценен как функция, и когда он по каким-то причинам перестает ее выполнять, он выбывает. Вот и вся механика. Команда должна побеждать, брать медали, а не ухаживать за своим поломанным собратом.

— Какие-то волчьи законы, просто ужас, – Олеся зябко повела плечами.

— Ну да, не слишком гуманно, зато реалистично. Вообще легче жить, когда не ждешь ничего от людей. Свободнее дышится.

— Это уж точно, – подтвердил енотовый воротник.

— И где же тут взаимовыручка?

— А взаимовыручка, Олеся Михайловна, это для ответственных и трудоспособных людей. Когда в коллективе друг другу помогают, то и работа спорится.

Чувствуя, как губы разъезжаются в ухмылке, Олеся поскорее спрятала лицо в шарф. Работа у него спорится, идеалист! Будто не знает, что в женском коллективе работа – это всего лишь ширма для интриг и чаепитий.

Взглянув на школьное крыльцо, Олеся увидела, как хлопнула дверь, выпуская на улицу завуча. Зоя Семеновна поспешила к пешеходному переходу.

— Вот видите. Взаимовыручка, – сказал Вихров, – не дали нам замерзнуть.

— Или она просто нам не доверяет, – буркнула Олеся.

— Не исключено.

Быстро сдав пост завучу, они с облегчением покинули очередь. На всякий случай Олеся вежливо попрощалась с енотовым воротником.

— Вы куда? – спросил Вихров, когда она повернула к переходу.

— В школу. У меня еще урок.

— Ясно… Жаль. Я надеялся, вместе поедем.

Она пожала плечами, мол, простите, не судьба, и быстро зашагала в школу.

* * *

Затею со свидетельницей Ирина считала глупой и этически сомнительной, но разве возразишь Гортензии Андреевне? Нет, можно отказаться, тогда старушка поедет одна, а она пропустит все самое интересное.

В итоге любопытство победило профессиональную осторожность.

К счастью, свидетельница оказалась дома и довольно радушно пригласила их войти. Чувствуя себя полной дурой, Ирина озвучила легенду про научную работу. По зрелом размышлении они все-таки решили представить Гортензию Андреевну не гинекологическим конвоем, а коллегой.

Свидетельница неодобрительно покачала головой:

— В вашем положении надо о ребенке думать, а то, сами знаете, за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

Гортензия Андреевна немедленно сказала тьфу-тьфу-тьфу и толкнула ее в спину. Ирина сразу посмотрела на ногти левой руки – безотказный способ отразить сглаз и вообще негативные пожелания.

Верна пословица «сапожник без сапог», у женщины, подрабатывающей уборкой, дома оказалось довольно грязно. Захватанные дверные ручки, засаленные обои, в общем, неуютно. Поэтому Ирина не отказалась от чая, радушно предложенного хозяйкой, но пить не стала. Для конспирации задала несколько отвлеченных вопросов, трудно ли было решиться выступить в суде, не чувствовала ли Нина Ивановна неловкости, давая показания в присутствии соседа, не хотелось ли о чем-то умолчать, щадя его чувства.