Книга Сестра молчания, страница 106 – Мария Воронова

Короче, немножко фантазии, и из секретаря парторганизации Марии Степановны Павловой можно вылепить настоящее чудовище. А Елена Егоровна что? С какой стороны ни возьми, мелкая правоверная рыбешка, разве что чуть пронырливее других.

Неужели поводом для ареста послужили слова Муры на бюро? Черт, как не хочется признавать, но, похоже, так и есть. Или это не она говорила, а Розалия Станиславовна? Мура нахмурилась, припоминая. Кажется, она просто сказала, что диверсия – это лишать город прекрасных врачей из-за напраслины вздорной бабы, а Розалия развила тему, мол, а вдруг эта баба не вздорная, а совсем наоборот? Вдруг это не злопыхательство, а продуманный план по срыву медицинской помощи населению? Получается, Мура увернулась от удара, и он пришелся по Антиповой. Прилетел бумеранг, сказала бы она, если бы поддалась злорадству.

Наверное, получив стенограмму заседания бюро, органы там у себя в Большом доме растерялись. Как это, люди обсуждали смерть Кирова и никого за это не наказали? Непорядок, не должно так быть. Мура вроде бы оправдалась, не подкопаешься, да и старая большевичка Карпова заступилась за нее, а она авторитет. Пока еще священная корова революции, надо ее беречь, после чисток не так уж много их осталось.

Врачи вроде бы действительно хорошие, нужные, и на бюро ясно сказали, что их арест – диверсия против трудового народа. Мало ли что, конечно, говорят, но кто знает, как все повернется, вдруг и правда арестуем докторов, и сами окажемся диверсантами. Слово-то сказано! Большой, конечно, соблазн отпустить всех с миром да забыть эту глупость, но сигнал есть, а мы не отреагировали. Что начальство скажет по этому поводу? Не хочется даже думать. Поэтому разоблачим-ка мы террористку Антипову, которая ложным доносом хотела дезорганизовать лечебную работу в академии. Раз она доносчица, так быстро нам всю свою сеть сдаст, и заступаться за нее никто не станет.

Впрочем, сейчас следовало не размышлять над чекистской логикой, а думать, что делать дальше. Как должна реагировать партийная организация на арест своего члена? Самое простое – ничего не знать. Официально никакого извещения об аресте не поступало, а секретарь парторганизации не ясновидящая. Мало ли куда человек исчез? Через несколько дней ее уволят за прогулы, Мура проведет заседание ячейки, выберут нового парторга, и все. И будто никогда Антиповой и не было на свете. Если вдруг Елену Егоровну отпустят, то она принесет справку, что сидела в тюрьме, значит, отсутствовала по уважительной причине, и ее восстановят на работе. А у Муры заболит голова о том, нужно ли восстанавливать в должности парторга человека, на которого упала тень подозрения. В чем? Да какая разница в чем, упала, и все.

Или сейчас нужно забежать впереди паровоза? Созвать собрание, раструбить на весь свет, как доблестные чекисты выявили хитро замаскированного врага, возблагодарить их за спасение от страшных диверсий, призвать утроить классовое чутье и удесятерить бдительность, а напоследок восславить товарища Сталина?

А потом выяснится, что Антипова вообще не арестована, а, например, умерла. Ведь подслеповатого молодого человека можно было в принципе понять как угодно.

Мура вздохнула. Насколько же легче был порядок, когда паршивую овцу сначала исключали из партии и только потом арестовывали. Тогда все понимали, что партия действительно состоит из лучших людей и борется за чистоту своих рядов, а теперь что ж? Не грозная сила, а какая-то слабоумная старуха, не видит врага у себя под носом.