Книга Сестра молчания, страница 107 – Мария Воронова

Или вообще ни о чем не думать, а спихнуть ответственность на партячейку? Пусть сами выясняют, что случилось с их вожаком, сами созывают собрание, сами составляют резолюцию, а Мура только подпишет. Ведь нельзя зажимать инициативу с мест, дорогие товарищи! Ну да, когда надо исполнить очередное идиотское указание сверху, тут про инициативу с мест мы даже не вспоминаем, а как принять самостоятельное решение, так вот она, тут как тут.

Нет, если она хочет сохранить остатки самоуважения, придется решать самой. Посоветоваться с вышестоящими товарищами, с той же Розалией Станиславовной, но решение принять лично.

Только вот какое? Мура прикидывала то так, то эдак и гнала от себя простое и страшное понимание, в котором арест Антиповой исключал все сомнения.

До сегодняшнего дня можно было еще убеждать себя, что все не напрасно. Троцкисты и прочие оппозиционеры мечтают захватить обратно утраченную власть и ради этого готовы на все, в том числе на сотрудничество с иностранной разведкой, на диверсии, на террористические акты. Можно было поверить, что враги и шпионы проникли в самое сердце нашей родины, в Кремль, и устроили там заговор, чтобы убить самого товарища Сталина.

В это было проще поверить, чем в то, что людей хватают просто так, ни за что ни про что, и уже в тюрьме фабрикуют им нелепые обвинения, и делают это не какие-то белогвардейские оккупанты, не бандиты, а родной НКВД, тот самый орган государственной власти, который обязан обеспечить безопасность советских граждан.

До сегодняшнего дня можно было спрятаться, как улитка в раковине, за формулой: «У нас зря не сажают! Раз взяли, значит, было за что!» Но Антипову посадили именно зря, и Мура точно знала, что брать ее было не за что. Елена Егоровна недалекая интриганка и склочная баба, но в тюрьме она сидит совершенно напрасно.

Теперь чекисты начнут «разматывать клубок». В какую сторону он покатится?

От этой мысли Мура зачем-то рассмеялась. На первый взгляд кажется, что если Антипова враг, то Мура и Гуревич с Воиновым честные граждане, но это только на первый. Как-нибудь увяжут чекистские следователи этот антагонизм. В нынешнее время, когда хочется служебного роста, раскрыть разветвленную шпионскую сеть – пара пустяков. Раз стоят их имена в одном ряду, то и сидеть им в одной тюрьме. Очень логично.

За такими горькими размышлениями Мура не заметила, как дошла почти до самого дома. Она остановилась на перекрестке, собираясь перейти улицу, но вдруг, неожиданно для самой себя, развернулась и пошла к дому Гуревича.

Что двигало ею, она и сама не знала.

Поднявшись по знакомой лестнице, Мура постояла немного, но все же надавила на кнопочку звонка. Сразу захотелось убежать, как шалят иногда дети, но Муре вдруг стало весело, что она еще способна на такие глупости.

Гуревич открыл быстро, и глубокие вертикальные морщины на лбу сразу разгладились, когда он увидел, кто стоит за дверью.

— Машенька… – сказал он.

Мура едва не обернулась, чтобы посмотреть, кто стоит у нее за спиной, но на площадке больше никого не было, и она вошла в дом. Она никогда не была Машенькой, даже в детстве.

— Я к вам по делу, Лазарь Аронович, – бросила она сухо, – но лучше пусть люди считают, что для того, о чем вы подумали.

— Разве я о чем-то думал, Мария Степановна, – улыбнулся Гуревич, распахивая перед нею дверь своей комнаты.