Книга Ангел скорой помощи, страница 127 – Мария Воронова

Ян решил не придавать значения подобным мелочам. В конце концов, они с Соней договорились, что работа для них самое главное, так что пора привыкать, что муж не вылезает с дежурств, а жена катается по научным конференциям. Проза жизни, куда от нее денешься.

Однажды Ян, возвращаясь после суток, возле самого дома был подхвачен под руку Коршуновым-старшим. Ян моргнул, проверяя, не померещилось ли ему с устатку, но нет. За руку его крепко держал не кто иной, как Петр Константинович.

— Пригласите войти? – спросил он ледяным тоном.

«Этикет – это у них семейное», – про себя огрызнулся Ян и открыл дверь.

Коршунов, не снимая обуви, прошел в большую комнату, брезгливо сторонясь стен, и сел на краешек дивана, выпрямив спину.

— Чай, кофе? – Ян решил быть гостеприимным.

— Нет, благодарю. Мой сын скоро придет?

— Понятия не имею.

— Разрешите подождать?

Ян кивнул и сел на стул в другом конце комнаты, не представляя, что делать дальше.

— Наслышан, вы с Сонечкой Бахтияровой собираетесь пожениться? – процедил Петр Константинович.

— Да.

— Что ж, поздравляю вас.

— Спасибо.

— С вами, молодой человек, я не знаком, поэтому не знаю, стоит поздравлять Соню или нет, но вас поздравляю. Соня прекрасная девушка, и я от души надеюсь, что вы будете счастливы.

— Спасибо, я тоже.

— Вы на втором году аспирантуры?

— Так точно.

— Не отстаете от графика?

«Да скоро там уже Константин Петрович придет», – подумал Ян, потому что папаша попал прямо в больное место. Увлекшись лечебной работой, науку Ян, мягко говоря, забросил.

— Не отставайте, – Петр Константинович решил прокрутить нож в ране, – когда аспирант тянет со сроками, это производит очень неприятное впечатление на научного руководителя и отбивает у него всякую охоту заниматься с нерадивыми учениками. Дисциплина в первую очередь!

Ян кивнул.

Воцарилось густое и тягостное молчание. Потерпев минуту, Ян закрыл глаза и, кажется, задремал, потому что проснулся от голоса Константина Петровича.

— Папа! Ты как здесь?

— Приехал поговорить с тобой, сын.

— Вы меня извините, я после суток, так что, наверное, спать пойду, – скороговоркой произнес Ян, ретируясь, но на него никто не обратил внимания.

Быстро раздевшись, он лег и закрыл голову подушкой, но слышимость была прекрасная, а отец с сыном хоть и не орали, но говорили очень отчетливо, поэтому Ян поневоле слышал каждое слово.

— Я хочу предостеречь тебя от опрометчивого шага, которым ты разрушаешь всю свою жизнь, – отчеканил Петр Константинович, – сейчас еще есть шанс все исправить, твоя дикая выходка будет принята как обычная ссора влюбленных.

— Мы с Олей никогда не были влюблены.

— А вот это уже никого не интересует! Главное, что в глазах родителей твоей невесты это будет выглядеть именно так.

— Папа, я порвал с Олей окончательно. Все, точка.

Воцарилась долгая пауза, в ходе которой Ян понял значение выражения «звенящая тишина». Подушку с головы он снял, ибо подслушивать, конечно, нехорошо, но если человек без спросу является к тебе в дом выяснять отношения, то он сам виноват.

— Правильно ли я тебя понимаю, сын, – Коршунов наконец нарушил молчание, – что ради какой-то несчастной медсестры ты готов спустить в унитаз свою карьеру, поставить под удар мою и расстроить мою многолетнюю дружбу со Славиными, которой я очень дорожу?