Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 4 – Валери Овчинникова

Сегодня она заходит рядом с Олегом слишком уверенно.

Не на шаг позади. Не как сотрудник.

Рядом.

Я замечаю это сразу. Пятнадцать лет назад, может, стала бы убеждать себя, что придираюсь. Сейчас не стала. У сорокапятилетней женщины есть полезное преимущество: она уже достаточно раз ошибалась в пользу мужчин, чтобы больше не выдавать им кредит доверия без залога.

— Доброе утро, — говорит Олег, снимая перчатки. — Марин, нам надо поговорить.

Нам.

Смотрю на Веронику.

— Документы по новой точке требуют участия администратора?

Олег чуть хмурится.

— Вероника готовила расчеты.

— Расчеты по точке, которую мы еще не согласовали?

Вероника улыбается.

— Марина Викторовна, мы просто хотели показать вам вариант. Там очень хорошие перспективы.

Мы.

Второе «мы» за две минуты. День начался щедро.

— Вариант покажете в кабинете, — говорю. — Но сначала у меня поставка и зал.

— Марина, — Олег понижает голос. — Можно без этой демонстрации занятости? Вопрос серьезный.

Я медленно кладу щипцы на поднос. Лена за стойкой делает вид, что протирает витрину, но уши у нее уже работают на полную ставку. Рома в дверях кухни замер с противнем. Даже Нина Павловна, которая еще не ушла, обернулась с интересом. Хорошо. Публика собралась. Ненавижу сцены при сотрудниках, но Олег почему-то решил начать именно здесь.

— Олег, если ты приехал говорить о бизнесе, мы поговорим в кабинете. Если ты приехал рассказывать мне, как я должна вести себя в собственной пекарне, то у меня плохие новости: утро у меня уже занято поставщиком, которому не хватает двух килограммов миндальной муки.

Он поджимает губы. Раньше такой взгляд означал: дома поговорим. Теперь дома у нас разговоры давно превратились в обмен фразами у холодильника.

— Хорошо, — говорит он. — В кабинете.

Я веду их в маленький кабинет за кухней. Это громкое слово — кабинет. На деле комната с рабочим столом, полками с папками, сейфом, старым чайником и стулом, на котором у меня обычно лежит запасная форма. Но именно здесь я когда-то считала первые выручки, плакала после первого провала с арендой, подписывала договор с поставщиком и выбирала логотип для вывески. Кабинет был тесный, но мой.

Олег заходит первым, Вероника за ним. Я закрываю дверь.

— Показывайте расчеты, — говорю.

Вероника раскладывает бумаги. Аккуратно, красиво, с цветными вкладками. Молодец. Видно, старалась. Плохо только, что старалась не на ту женщину.

— Мы проанализировали поток в торговом центре, — начинает она. — Там хорошая проходимость, рядом детская зона, кинотеатр, офисный блок. Если зайти сейчас, можно получить выгодные условия на первые шесть месяцев.

— А после шести? — спрашиваю.

— После шести ставка увеличится, но к тому моменту точка уже должна выйти на стабильный оборот.

— Должна — плохое слово для договора аренды.

Олег вздыхает.

— Марина, ты опять цепляешься к формулировкам.

— Я цепляюсь к цифрам. Формулировки заодно страдают.

Вероника быстро смотрит на Олега. Он едва заметно кивает ей, мол, продолжай. Меня это движение цепляет сильнее, чем ее дорогая папка. У них уже есть свой язык. Маленькие кивки, взгляды, паузы. То, что появляется у людей, которые много общаются без свидетелей.

Внутри становится холодно.

Не так, как в молодости, когда ревность сразу бьет в лицо. В сорок пять холод идет глубже. Не с криком «как ты мог», а с сухим расчетом: сколько лет, сколько лжи, какие счета, какие доли, какие документы надо проверить.