Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 52 – Валери Овчинникова

— Не за что.

— Есть за что, — говорю я. — Но благодарности потом. Сейчас документы.

Следующие два часа мы разбираем папку.

Таблица плана. Переписки. Черновики договоров. Список жалоб. Заготовки постов в соцсети. Скриншоты сообщений Вероники Олегу:

«Она держится на привычке и дочери. Если Алиса усомнится, Марина поплывет».

«Надо показать ей, что возраст работает против нее. Пусть начнет оправдываться».

«Лавров может стать удобным триггером. Олег, используй ревность. Если она станет нервной публично, мы выиграем».

Я читаю и чувствую, как меня разбирают по косточкам чужие руки. Возраст, дочь, усталость, ревность, публичность. Они не просто били. Они выбирали места.

Алиса в какой-то момент встает и уходит к витрине. Стоит спиной, держится за край стойки. Я хочу подойти, но Андрей чуть касается моего запястья. Коротко. Останавливает.

— Дай ей минуту, — говорит тихо.

Я смотрю на его пальцы на своей руке.

Он сразу отпускает.

Но кожа уже запомнила.

Черт бы побрал эту кожу. У нее сейчас совсем не рабочая дисциплина.

— Она моя дочь, — говорю.

— Именно. Она сейчас злится не на тебя. Дай ей не быть ребенком три минуты.

Ненавижу, когда он прав. Уже говорила. Повторю еще не раз.

Алиса возвращается сама.

— Я нормально.

— В нашей семье надо запретить эту фразу, — говорю.

— Тогда я зла.

— Вот это лучше.

Она садится и берет следующий лист.

Петр Аркадьевич подключается по видеосвязи в десять сорок. Лицо у него после просмотра материалов становится таким, что мне даже легче. Юристов трудно впечатлить, но Вероника и Олег сегодня постарались.

— Ксения, — говорит он, — вы готовы официально дать пояснения?

Она бледнеет.

— Да. Но мне нужна защита. Я не хочу, чтобы Вероника снова разрушила мне работу.

— Это обсудим отдельно. Марина Викторовна, материалы очень сильные. Это уже не только семейный спор и раздел бизнеса. Здесь признаки недобросовестной конкуренции, вывода средств, незаконного использования коммерческих материалов, возможного сговора с целью причинения ущерба действующему бизнесу. Завтра с утра подаем обеспечительные меры и расширяем претензию. По переводу — отдельный блок. По соцсетям — тоже. По попытке воздействия через дочь — зафиксируем, но юридически аккуратно.

— Что значит аккуратно?

— Значит, не публикуем. Не даем Олегу представить это семейной истерикой. Используем в переговорах и в случае суда.

— Хорошо.

— И еще. Ксения упомянула кафе «Мята». Я проверю. Если схема повторялась, позиция усилится.

Ксения кивает.

Связь заканчивается.

В пекарне становится тихо.

На часах почти полночь. Алиса сидит, поджав ногу, перед ней пустой стакан от кофе. Ксения устала так, что держится за чашку обеими руками. Андрей закрывает ноутбук. Я складываю документы по папкам, подписываю стикеры: «переписки», «платежи», «жалобы», «личный фактор», «Мята». Деловой порядок поверх семейного ада. Отличное название для моего нового этапа жизни.

— Ксения, — говорю. — Где вы ночуете?

Она теряется.

— Я думала снять хостел. Или к Алисе в гостиницу…

— Нет.

Алиса сразу поднимает голову.

— Мам, я сняла номер с двумя кроватями.

— Ты сняла номер на вокзале?

— Не на вокзале. Рядом.

— В незнакомом городе, после того как привезла свидетеля против женщины, которая уже угрожала?

— Мам…

— Нет. Вы ночуете у меня.