Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 107 – Валери Овчинникова

— Софья, — мягко спросила Ирина Николаевна, — ты боишься этой тети?

Соня кивнула.

— Она заберет папу. И зайца.

— Заяц мой, — серьезно сказал Даня.

— Он мой, просто ты его защищаешь, — всхлипнула Соня.

Ирина Николаевна снова сделала пометку. Потом закрыла блокнот и посмотрела на меня.

— Я вижу, что бытовые условия удовлетворительные. Дом старый, но чистый, дети обеспечены спальными местами, едой, одеждой. Вопросы у нас будут больше к эмоциональному состоянию детей и вовлечению их в конфликт взрослых.

Снаружи раздался голос Максима:

— Алина, хватит прятать детей! Я имею право знать, что они говорят!

Участковый вышел в коридор.

Через открытую дверь я услышала:

— Максим Андреевич, не мешайте проверке. Еще один раз повысите голос — будем составлять отдельное объяснение.

Тишина.

Я чуть не обняла участкового. Сегодня у меня вообще день странного желания обнимать официальных лиц. Надо держать себя в руках. Особенно с учетом того, что Максим уже пишет начальнику про мои предполагаемые отношения. Не хватало еще письма участковому: «Считаю необходимым уведомить вас, что моя жена подозрительно благодарит представителей власти».

Ирина Николаевна попросила поговорить с детьми несколько минут при мне, но без бабушки. Мама вышла. Дети отвечали осторожно. Даня сказал, что хочет жить со мной, но видеть папу иногда, если папа не будет приводить Кристину и «не будет говорить тайком». Соня сказала, что хочет у бабушки, потому что тут пироги и мама не плачет в ванной. Я, между прочим, плакала в ванной один раз. Один. Но дети, конечно, записали. Надо выбирать места для слабости еще тщательнее.

— Мама кричит? — спросила Ирина Николаевна.

Даня посмотрел на меня.

— Иногда. Когда я носки под диван кидаю.

— Это правда, — сказала я. — Носки там создают колонию.

Соня хихикнула в зайца.

Первый нормальный звук за весь визит.

Ирина Николаевна тоже чуть улыбнулась.

После разговора мы вышли во двор. Максим сразу шагнул к калитке.

— Ну? — спросил он.

Не у меня. У Ирины Николаевны.

Будто ждал оценки. Будто сейчас она должна сказать: да, Максим Андреевич, вы правы, дети живут среди супа, зайца и нестабильной матери, срочно забирайте их в квартиру с беременной новой реальностью.

— Проверка проведена, — сказала она. — На данный момент бытовые условия для проживания детей удовлетворительные.

Татьяна Борисовна резко вскинулась.

— Как удовлетворительные? Вы видели дом?

— Видела.

— Там старые окна!

— Старые окна не являются основанием для изъятия детей из семьи, — сухо сказала Ирина Николаевна.

Мама за моей спиной тихо произнесла:

— Надо записать и повесить на холодильник.

Я чуть не прыснула.

Максим смотрел на специалиста недовольно.

— А эмоциональное состояние матери?

— По матери признаков, требующих немедленного вмешательства, я не вижу. А вот эмоциональное состояние детей вызывает вопросы. В связи с высоким конфликтом между взрослыми, внезапными визитами, попытками вовлечения детей и присутствием третьих лиц, вызывающих у детей стресс.

Третьих лиц.

Кристина официально стала третьим лицом. Надо будет ей сообщить? Нет. Не надо. Пусть сама где-нибудь прочитает в документах и обидится.

— Вы хотите сказать, это я виноват? — холодно спросил Максим.

— Я хочу сказать, что детям необходим спокойный порядок общения, без внезапных приездов, угроз, разговоров через ребенка и появления новых партнеров до адаптации. Это будет отражено в акте.