Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 26 – Валери Овчинникова

— Максим, я не хочу войны. Я хочу развод.

— А я нет.

— Это уже не только твое решение.

Пауза стала длиннее.

— Ты правда думаешь, что справишься без меня?

Вот он. Главный вопрос. Не «ты правда меня больше не любишь?». Не «я сделал тебе так больно?». Не «как мне всё исправить?». А «справишься без меня?». Потому что любовь у Максима всегда измерялась зависимостью. Пока я зависела, он был нужен. Если я справлюсь, вся его власть начнет осыпаться, как старая штукатурка у мамы в прихожей.

Я посмотрела на маму.

Она молча сжала мою ладонь.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но попробую.

— Ты пожалеешь.

— Ты уже говорил.

— И повторю. Вернешься сама.

Раньше эта фраза меня бы добила. Я бы стала оправдываться, доказывать, что нет, не вернусь, что я сильная, что смогу. Сейчас я просто почувствовала странную усталую ясность. Он не слышит. Вообще. Он разговаривает не со мной, а со своей удобной картинкой, где жена немного взбрыкнула и скоро поймет, кто тут главный.

— Спокойной ночи, Максим.

— Алина…

Я отключилась.

И сразу выключила звук.

Мама молча подвинула ко мне пирожок.

— Ешь.

— Не могу.

— Тогда держи. Для моральной поддержки.

Я взяла пирожок.

Ну а что. У кого-то в трудную минуту молитва, у кого-то подруга, у кого-то бокал вина. У меня пирожок с капустой. Тоже вариант. Главное — теплый.

Мы сидели молча минут пять. Потом мама поднялась, достала из старого буфета папку с документами, положила передо мной.

— Завтра поспишь. Потом начнем думать.

— О чем?

— О разводе, работе и том, как не дать им тебя сожрать.

Я посмотрела на папку.

— У тебя уже папка?

— У меня всегда есть папка, — сухо сказала мама. — Я мать. Матери без папок не выживают.

Я вдруг впервые за ночь улыбнулась почти нормально.

А потом телефон, несмотря на выключенный звук, снова загорелся.

На экране было сообщение.

Не от Максима.

От неизвестного номера.

«Ваш муж сегодня был не со мной впервые. Но теперь он мой. Не унижайтесь и отпустите его красиво».

Я перечитала сообщение один раз.

Потом второй.

А потом медленно положила телефон на стол экраном вверх.

Мама тоже прочитала.

В кухне стало очень тихо.

А я вдруг поняла, что развод — это не самое страшное.

Самое страшное, кажется, только начиналось.

Я смотрела на сообщение и почему-то первое, о чем подумала: у любовницы Максима грамотность лучше, чем у половины мамочек в родительском чате.

Нет, серьезно. Ни одной ошибки. Ни одного смайлика. Ни этого чудесного «приветик, сорян, твой муж теперь мой». Строго, красиво, почти деловое письмо. «Ваш муж сегодня был не со мной впервые. Но теперь он мой. Не унижайтесь и отпустите его красиво».

Отпустите его красиво.

Вот умеют же люди формулировать. Прямо хочется встать, привести себя в порядок, накрасить губы, надеть платье в пол, вручить ей Максима на бархатной подушечке и сказать: «Берите, девушка, только осторожно, вещь не новая, в быту капризная, самооценку портит, по ночам ест разогретую курицу и считает, что измена не имеет отношения к семье».

Я медленно подняла взгляд на маму.

Мама смотрела на телефон так, будто там не сообщение, а дохлая мышь на праздничном столе. Примерно с тем же выражением она однажды обнаружила, что соседский кот Семен, еще до официального перехода в нашу семью, притащил ей на крыльцо подарок. Вот сейчас подарок был примерно такого же качества, только в цифровом виде.