Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 84 – Валери Овчинникова

Максим резко сказал:

— Хватит. Я забираю сына.

Он шагнул к двери.

Я встала перед ним.

Не подумала. Просто встала.

Максим остановился так резко, что мы почти столкнулись. Он был выше. Намного. Шире. Сильнее. И раньше я бы отступила автоматически. Чтобы не мешать. Чтобы не провоцировать. Чтобы не злить.

Сегодня не отступила.

У меня колени дрожали, ладони были ледяные, в горле пересохло, но я стояла. Зеленый жакет, мамины рюши под ним, бейдж в сумке, телефон с записью в кармане и сердце где-то возле позвоночника. Но стояла.

— Ты не подойдешь к нему, пока он сам этого не захочет.

— Отойди, Алина.

— Нет.

— Не устраивай сцену.

— Сцену устроил ты, когда привел беременную любовницу в школу к нашему сыну.

Он сжал челюсть.

— Ты потом пожалеешь об этих словах.

— Я жалею только о тех словах, которые не сказала раньше.

Тишина.

Господи, какая тишина. Я слышала, как в коридоре кто-то пробежал. Как где-то хлопнула дверь класса. Как Кристина тихо вдохнула. Как директор положила ручку на стол. И как мое собственное сердце решило: всё, хозяйка, мы сейчас либо умрем, либо начнем жить иначе.

Максим посмотрел мне в глаза.

Долго.

И я впервые увидела в его взгляде не просто злость. А растерянность. Потому что перед ним стояла женщина, которую он знал десять лет, и она почему-то не двигалась. Не уступала. Не оправдывалась. Не просила.

— Даня мой сын, — сказал он тише.

— Да. И ты делаешь ему больно.

Это было хуже крика.

Я увидела, как его лицо дернулось. Наконец-то. Не от моего ухода, не от девичьей фамилии, не от Власова, не от Кристины. От этого. От простой фразы про сына.

— Я хочу его увидеть, — сказал он уже другим голосом.

— Тогда увидишь. Здесь. При Ольге Михайловне. Без Кристины. И если Даня согласится.

Кристина резко встала.

— Максим, я выйду.

Он повернулся к ней.

— Не надо.

— Надо, — сказала она.

И вот тут я поняла: у них тоже трещина. Еще маленькая, но уже есть. Кристина смотрела на Максима не как вчера у калитки — уверенно, с ощущением нового места. Сейчас в ее взгляде была обида. И вопрос. Много вопросов. Почему ты не сказал про сообщения сыну? Почему меня выставляют чужой? Почему твоя жена стоит перед тобой, а ты не можешь просто взять и решить? Почему новая семья вдруг выглядит не как победа, а как скандал в кабинете директора?

Она вышла.

Дверь закрылась.

Максим проводил ее взглядом, потом снова посмотрел на меня.

— Довольна?

— Нет, Максим. Никакая женщина не бывает довольна тем, что ее ребенок испуган в школе.

Он отвернулся.

Директор поднялась.

— Ольга Михайловна, приведите, пожалуйста, Даниила. Только если он согласен.

Учительница вышла.

Минуты ожидания были ужасными. Я стояла, потому что если бы села, ноги могли отказаться вставать обратно. Максим молчал. Наталья Петровна тоже. В коридоре слышались голоса детей. Обычная школа, обычный день, обычные портфели и контрольные. А в кабинете — взрослые, которые сделали всё настолько сложно, что восьмилетний мальчик теперь должен решать, готов ли он увидеть папу.

Дверь открылась.

Даня вошел.

Бледный. Сжатый. Руки в карманах. Глаза сразу нашли меня.

— Мам.

Я хотела броситься к нему, но остановилась. Не надо пугать еще сильнее. Просто протянула руку. Он подошел и встал рядом. Не обнял. Но плечом прижался к моему боку.