Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 86 – Валери Овчинникова

Но Максим остановился, будто его ударили.

— Не сейчас, пап, — сказал Даня. — Я не хочу.

И вот это было, наверное, самое страшное для Максима.

Не мой отказ. Не юрист. Не девичья фамилия. Не Власов. А тихое детское «не сейчас».

Я взяла сына за руку.

— Мы пойдем.

Директор кивнула.

— Я считаю, что на сегодня общения достаточно. Максим Андреевич, прошу вас в дальнейшем согласовывать визиты через Алину Викторовну и не приходить в школу без предупреждения. Для образовательного процесса такие ситуации недопустимы.

Максим ничего не ответил.

Мы вышли в коридор.

Кристина стояла у окна.

Даня увидел ее и сжал мою ладонь так сильно, что стало больно. Я не посмотрела на нее. Вообще. Просто прошла мимо. Но уже у лестницы она сказала:

— Даня…

Он остановился.

Я тоже.

Максим вышел из кабинета следом, резко сказал:

— Кристина, не надо.

Поздно.

Она уже смотрела на моего сына с этим своим мягким лицом, которое теперь вызывало у меня желание поставить между ней и детьми бетонную стену.

— Я не хотела тебя пугать, — сказала она. — Правда.

Даня посмотрел на нее.

Очень серьезно.

— А зачем пришли?

Она растерялась.

— Я…

— Вы же взрослая, — сказал он. — Вы должны были понимать.

И пошел дальше.

Я пошла за ним.

И только у выхода поняла, что меня трясет так сильно, что пальцы не сразу попали в рукав пальто. Даня стоял рядом молча. Улица встретила нас холодным воздухом, шумом машин и обычной жизнью, которая опять не остановилась из-за нашей катастрофы.

— Мам, — сказал Даня, когда мы дошли до калитки школы.

— Да?

— Я хочу к бабушке. Но можно сначала купить мороженое?

Я посмотрела на него.

— Мороженое? Сейчас холодно.

— У меня семейные обстоятельства.

И вот тут я засмеялась.

Не громко. Не счастливо. Но засмеялась. А потом обняла сына прямо у школьной калитки, несмотря на его репутацию восьмилетнего мужчины.

— Можно, — сказала я. — Сегодня можно.

Телефон в кармане завибрировал.

Я достала его, ожидая увидеть Максима.

Но это был Кирилл Сергеевич.

«Вы забрали сына?»

Я посмотрела на Даню. На школьный двор. На свое отражение в темном экране.

И написала:

«Да. Спасибо. Возвращусь и доделаю работу».

Ответ пришел почти сразу.

«Не возвращайтесь. Будьте с сыном. Завтра принесете таблицу утром».

Я перечитала сообщение.

Потом еще раз.

И вдруг Даня заглянул мне через руку.

— Это кто?

— Начальник.

— Он злится?

Я посмотрела на короткое сообщение.

На холодную фразу без ласки, без смайликов, без «бедная вы». Просто: будь с сыном, работа утром.

— Нет, — сказала я. — Кажется, нет.

Даня подумал.

— Нормальный начальник.

Я убрала телефон.

— Страшный.

— Это хорошо, — серьезно сказал сын. — Добрых все обижают.

Я посмотрела на него и поняла, что мой ребенок сегодня стал еще немного старше.

И я ненавидела Максима за это сильнее, чем за измену.

Мы купили мороженое.

В марте.

На холодном ветру.

Даня ел шоколадный рожок и молчал. Я стояла рядом, мерзла, держала его рюкзак и думала, что жизнь, конечно, снова выглядит не по инструкции. Но рядом был мой сын. В безопасности. С мороженым. С живым, пусть и испуганным взглядом.

А это значило, что сегодня мы хотя бы одну битву выиграли.

Когда мы вернулись к маме, у ворот стояла незнакомая машина.

Не Максимова.

Не Кристинина.

Черная, строгая, с водителем.

А у калитки — мужчина в сером пальто с папкой.