Книга Прихоть, страница 76 – Асти Брамс

— …симптоматика сложного гриппа. Сейчас по городу ходит – температуру нужно сбивать срочно… и антибиотики лучше не откладывать…

Я закуталась обратно в плед и закрыла глаза, проваливаясь в полузабытьё. Голоса доносились как из-под воды, обрывочно, невнятно.

А потом покрывало вдруг убрали.

Мужские руки, сильные и уверенные, перевернули меня на живот. По ягодицам сползло бельё, и я тут же дёрнулась, попытавшись подняться.

— Не шевелитесь! – строго велел врач. – Будет неприятно, но это необходимо… Расслабьте мышцу.

Укол вошёл резко, обжигающе. Я стиснула зубы, вцепившись в обивку дивана. Лекарство растекалось по мышце горячей, тягучей волной, от которой хотелось кричать. Не успела я перевести дыхание, как последовал второй укол... Антибиотик. Ещё больнее! Жидкость разливалась внутри медленно, как расплавленный металл.

Я не выдержала.

Слёзы брызнули из глаз – не от укола даже, а от всего сразу. От боли, от жара, бессилия, одиночества и унижения лежать вот так, лицом в диван, со спущенным бельём, перед чужими людьми, в чужом доме, где я никто и ничто!

Я плакала как девчонка, захлёбываясь и всхлипывая, и не могла остановиться. И тут над ухом раздалось

— Тише-тише, маленькая... Уже всё.

Кирилл.

Его голос, низкий и неожиданно мягкий, упал в мою воспалённую реальность как камень в воду. Когда он появился? Как давно был здесь?.. Я не слышала ни шагов, ни двери. Но он был рядом.

Стахов сам натянул на меня бельё. Затем он ловко завернул меня в плед, и поднял с дивана, одним движением прижав к груди.

Глава 17

* Кирилл *

Медовые спутанные волосы рассыпались по моему предплечью, мокрое от слёз лицо уткнулось в рубашку. Горячая. Даже сквозь ткань чувствовался жар, что продолжало подпитывать тревогу внутри. Как я мог не заметить недомогание Мии? Теперь казалось, что упустил чертовски много времени.

На лестнице она затихла. Не шевелилась, только дышала часто и неровно, но слёзы продолжали впитываться в ткань на моей груди. Маленькое тёплое пятно, которое расползалось с каждой секундой. Я поднимался размеренно, контролируя каждый шаг, стараясь не качнуть её лишний раз. Тонкие пальцы слабо сжимали мою рубашку, будто Мия боялась, что я разожму руки.

В спальне я опустил её на кровать. Осторожно, придерживая голову, уложил на подушку, затем принялся неспешно разворачивать плед, чтобы укрыть бедняжку одеялом. Она лежала с закрытыми глазами: ресницы слиплись, губы побледнели, на скулах горел нездоровый румянец… Я собрался немного приподнять девушку, чтобы вытащить плед, но неожиданно ощутил сопротивление. Мия резко выставила ладони, делая попытку оттолкнуть меня.

— Хватит!.. – вытолкнула хриплым сорванным голосом.

Я замер, а она следом воскликнула:

— Не надо со мной возиться!

Ее глаза распахнулись. Мутные от жара, покрасневшие, злые. Девчонка приподнялась на локте, и я увидел, чего ей это стоило – каждая мышца дрожала, лицо исказилось от боли. Но она всё равно поднялась, упрямая и ощетинившаяся, как загнанный зверёк.

— Не трожь меня! – приказала сурово. – Я сама справлюсь… Сама, слышишь?!

В груди дернуло. Я вновь заметил пелену слез. Мия едва держалась, чтобы не заплакать и одновременно отталкивала меня, и в этом было столько отчаяния, что я на секунду опешил. Но быстро собрался – взявшись за край, ловко вытащил плед, и потянулся вытащить подушку.