Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 58 – Нина Георге

Чтение — путешествие без конца. Долгое — вечное — странствие, во время которого человек становится мягче, любвеобильней и человечней.

Макс начал это путешествие. С каждой книгой он будет все больше впитывать в себя от мира, от вещей и от людей.

Эгаре полистал книгу, пытаясь что-то отыскать. Да, вот это место ему особенно нравилось.

«Любовь — это квартира. В квартире все должно использоваться по назначению. Не следует ничего закрывать чехлами или „беречь“. Живет лишь тот, кто и в любви чувствует себя как дома и не боится войти в ту или иную комнату, открыть ту или иную дверь. Ссориться или ласкать друг друга, держаться друг за друга или, когда придет время, оттолкнуть друг друга — важно все. Это имеет экзистенциальное значение — чтобы использовалась каждая комната квартиры. Иначе в ней поселятся призраки и запахи. Запущенные помещения и дома чреваты опасностями и зловонием…»

Может, любовь мстит мне за то, что я отказался отпереть дверь в эту комнату, чтобы… Да, чтобы — что? Что я должен сделать? Соорудить алтарь Манон? Сказать ей «прощай»? Что мне делать?..

Жан Эгаре вернул книгу на прежнее место, положив ее рядом с Максом. Постояв несколько секунд перед диваном, он осторожно убрал Максу со лба волосы.

Потом он отобрал несколько книг. Ему нелегко было заставить себя использовать их как валюту, потому что он знал им цену. Книготорговцы никогда не забывают, что книги еще совсем новое, еще слишком молодое средство самовыражения, изменения мира или свержения тиранов.

Глядя на книги, мсье Эгаре видел не только истории, магазинные цены и первичную психотерапевтическую помощь. Он видел крылатую свободу из бумаги.

Позаимствовав один из дамских велосипедов Анке, Иды и Коринны, он поехал по извилистой, узкой, пустынной дороге, мимо полей, выгонов для лошадей и коровьих пастбищ, в ближайшую деревню.

В булочной на площади перед церковью краснощекая бойкая дочь пекаря как раз вынимала из печи багеты и круассаны.

Судя по всему, она была вполне довольна своей жизнью в маленькой деревенской булочной, которую летом осаждают речники, а в остальное время — крестьяне, сборщики винограда, ремесленники, мясники и дауншифтеры, бегущие из городов Бургундии, Шампань — Арденны. Время от времени танцы на старой мельнице, праздники урожая, конкурсы кондитеров, клуб краеведов-любителей. Возможность подработать у художников, живших в округе в перестроенных каретных сараях, конюшнях и хлевах. Жизнь на природе, в тишине, под звездами, в краю красных лун.

Может, этого и вправду достаточно для полноценной жизни?

Эгаре собрался с духом и перешагнул порог старомодной лавки. У него не было другого выбора: он вынужден был в очередной раз повторить свой номер с натуральным обменом.

— Bonjour, Mademoiselle! Прошу прощения, вы любите книги?

После коротких переговоров она «продала» ему газету, несколько почтовых открыток с видом марины Сен-Маммес, багеты и круассаны — и всё за одну-единственную книгу: «Колдовской апрель»^[32], в которой четыре английские дамы укрываются от житейских невзгод в одном итальянском раю.

— Это даже больше, чем стоит весь ваш товар, — заверила она простодушно.

Открыв книгу, она поднесла ее к лицу и понюхала страницы. Лицо ее просияло.

— Пахнет омлетом! — заявила она и бережно опустила книгу в карман фартука. — Мой отец говорит, что чтение портит человека — это, мол, рассадник вольнодумства.