Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 100 – Ирина Романовская

— Кх-кх, — сбивчивый кашель звучит в трубке. — Я, конечно, не Мар, но могу подкинуть пару идей для быстрого решения твоей проблемой.

Голос Горского действует на меня словно ведро холодной воды. Подскакиваю вверх словно пружина.

— Черт! Это ты? Я... Не тебе… Блин... Забудь, что я сказала. Это сон. Приснилось. Я просто задремала, лежа в горячей воде. Я не это…, — поскальзываюсь на мокром кафеле, когда пытаюсь дотянуться до висящего на крючке полотенца. На автомате хватаюсь за хлипенькую тонкую штору. — А-а-а.

Раздается грохот, звенит стекло, шуршит клеёнка... Затем наступает мертвая тишина.

— С тобой все в порядке, Каро? Алло? — обеспокоенный голос бывшего мужа доносится из динамика.

— Да, да, все нормально, — тяжело дыша, хриплю я.

Мобильный телефон все так же прижат одной рукой к уху, а второй я намертво прикипела к умывальнику.

— Уверенна? Звук был не самый успокаивающий.

— Мне просто нужна новая штора в ванну. Старая случайно порвалась.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом со своим отражением. Щеки красные настолько, что кажется будто их натерли свеклой. В глазах играет шальное пламя, зрачки расширены. На губах застыла дурацкая улыбка до ушей.

Вот тебе и поиграла в соблазнительницу с женихом. Господи, как стыдно-то.

Наспех вытираю кожу полотенцем. Надеваю трусики, завязываю потуже халат.

— Как прошел праздник?

Простой, казалось бы, вопрос, но именно он резко выводит меня из себя.

— Ты только ради этого звонишь так поздно? До утра потерпеть не мог?

— Не мог.

— Назар, мы больше не муж и жена. Ты не можешь звонить, когда тебе заблагорассудится. Тем более с вопросами «как дела?» или «как прошел день?». А еще мы не можем видеться каждый день. Прогулок после садика больше не будет.

— В смысле? Ты запрещаешь мне гулять с дочерью?

— Нет, я не об этом.

— А о чем? Объясни по-человечески.

— Мы должны составить график. Когда ты можешь гулять с Соней. Сам.

— Сам?

— Да. Только ты и Соня. Без меня. Но при условии, что ты будешь следить за ней, как за самым драгоценным сокровищем. Не дай бог у нее будут синяки или ссадины… Я тебя как мясо на отбивные раскатаю.

— Я понял.

— Это еще не все. Я должна знать, как ты живешь. Хочу знать где живешь и с кем. Не разрешаю знакомить Соню с другими женщинами. Всех твоих друзей я тоже должна знать в лицо. И дай мне телефон этого Егора, чтобы не получилось, как с нынешним твоим исчезновением. — Перевожу дыхание и продолжаю. — Ты должен поставить замки на окна и заглушки в розетки. Соню не интересуют электро приблуды, но мало ли.

— Хорошо, Веснушка.

— И еще, у тебя дома всегда должна быть аптечка с детскими жаропонижающими и антигистаминными. Сейчас столько аллергенов и вирусов….

— Каро, услышь меня. Я сказал хорошо. Как только меня выпишут из больницы, я тут же устрою тебе экскурсию по своей холостяцкой берлоге.

Каролина.

Мысли про то, чтобы отменить инспекцию жилищной площади бывшего мужа, отметаю на корню. Я должна быть уверенна, что хотя бы тут он не напортачит.

Покрываю ресницы тушью, на губы пальцем наношу любимый бальзам с вишней. Прилипаю к зеркалу почти вплотную, осматриваю каждый сантиметр на лице. Прохожусь еще раз кистью по носу и щекам, прозрачной пудрой скрывая лишний блеск в т-зоне.

Одергиваю укороченный кашемировый свитер, скольжу ладонями по кожаным обтягивающим брюкам. Верчусь то передом, то задом перед зеркалом, проверяю как сочетается выбранная одежда с моим бледноватым оттенком кожи.