Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 99 – Ирина Романовская

— У Назара просто нет никого тут, — хриплым голосом пытаюсь возразить.

— Ты поняла, о чем я говорю, Каро. Подумай об этом, пожалуйста. Я не хочу очнуться в один момент и увидеть его третьим в нашей постели.

Мое воображение в очередной раз превращает слова Марьяна в цветные картинки.

— Фу-у-у, что ты такое несешь, Мар, — бью своего жениха в плечо. — Он отец моей дочери. И большим для меня уже никогда не станет. Уверяю.

* * *

— Сладких снов, моя принцесса! — целую спящую дочь в щеку, аккуратно поправляю сползающее с ее плеч одеяло.

Поверить не могу, что Соне уже четыре года. Нашей с Назаром дочери уже четыре. Невероятно. Вроде же только-только вчера этот розовощекий комочек положили мне на грудь в родильном зале, а уже пронесся тысяча четыреста шестьдесят один день.

Фантастика самая настоящая.

Зевота одолевает рот. Сил нет бороться с ней. Гашу настенный ночник и выхожу из детской комнаты. Вытаскиваю из головы с десяток шпилек, снимаю дополнительные пряди с объемного хвоста. Бросаю все аксессуары на ближайший комод, потом как-нибудь отнесу все в спальню.

Усталость после отгулянного праздника ощущается каждой клеточкой тела. Ступни ноют из-за высоких шпилек. Виски гудят из-за многочасового шума.

Кто бы мог подумать, что шестнадцать детей в возрасте от трех до шести лет, могут за несколько часов навести столько суеты и в два счета укатать всех взрослых. Даже суточные репетиции показов, без сна и еды, теперь кажутся мне цветочками, по сравнению с такими активными детками.

Растираю затекшие плечи, неспешно бреду на кухню. Выключаю основной свет, оставляя только лампы над рабочей зоной. Наливаю себе холодной воды, делаю жадный глоток. Низкие температуры минералки приятно бодрят организм.

Подхожу к подоконнику, выглядываю из окна на улицу. Люблю смотреть на небо в эти часы, выискивая первые звезды среди ярких огней неспящего города. Правда сегодня небо затянуто тучами и вот-вот сорвется дождь. Приходится сменить привычную медитацию и заняться разбором обеденного стола от надаренных Соне и мне букетов.

Быстро срезаю оберточную фольгу, срываю цветную бумагу, очищаю стебли от нижних листьев. Погружаю каждый букет в отдельную вазу, предварительно окунув в нежные лепестки свой нос. Благоухающие лилии отправляю в гостиную, к ним в пару ставлю вазы с эустомами и гипсофилой. Нежно-розовые гортензии оставляю на кухне, орхидеи перекочевывают на подоконник. Красные и белые розы попадают ко мне в спальню.

Завершаю этот суматошный день горячей ванной с пеной. Капаю в арома-лампу несколько капель эфирного масла лаванды, зажигаю свечи.

— Кайф, — сладостный стон срывается с моих губ, когда я погружаюсь с головой в горячую воду. Налакированные волосы мгновенно перестают тянуть кожу головы. Задеревеневшие мышцы медленно расслабляются. Кожа краснеет от прилива крови.

Вот бы кто растёр по моей спине масло для душа или наоборот потер жесткой мочалкой.

Расслабленное блаженство настолько сильное, что не хочется совсем шевелиться. Даже задребезжавший на краю умывальника телефон поднимаю с закрытыми глазами.

— Я все еще злюсь на тебя, Мар. Но мы можем отложить на сутки наши трения из-за одной маленькой проблемы. — Перехожу на соблазнительный шепот. — Я очень расслаблена и возбуждена, Мар. Сделай с этим что-нибудь, пожалуйста.