Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 23 – Ирина Романовская

Над входной дверью ресторана звенит колокольчик. Перевожу взгляд туда, готовясь дать знак рукой для подоспевшего Марьяна. От шока застываю с открытым ртом.

Как так? Разве…? Он ведь должен сидеть в изоляторе?

Прячу голову за графином, чтобы Горский меня не заметил. Правда это не слишком спасает. Официант ведет бывшего мужа аккурат мимо столика, за которым я изображаю горбуна Квазимодо.

— Здравствуй, Каролина, — замедлив шаг, усмехается Назар.

Киваю, поджав губы. Смотрю за спину Горского, молясь о том, чтобы Соня и няня задержались в туалете чуть дольше. Бывший муж не задерживается возле меня, идет туда, где ждет его официант.

Сижу как на иголках. Между лопаток бегут мурашки. То ли от страха, то ли от пристального взгляда экс-супруга. Залпом выпиваю стакан воды, стоящий на столе. В который раз жалею, что не послушалась свою интуицию. Этот ужин не должен был состояться.

— Мама, мама, — кричит Соня, выбежав из уборной, — Там во-о-о-от такие рыбки. Пойдем, — дочь ловит меня за руку и тянет обратно к туалету.

— Потом, Сонь, — шепотом бормочу я, — не кричи. Тут же люди едят, мы им мешаем.

Плечи в буквальном смысле горят огнем. Он смотрит. Следит, я чувствую.

Марьян присылает смс, что минут на пять опаздывает из-за пробок.

«Саша?! Саша, Назар на свободе. А как же арест? Я ничего не понимаю»

— Присмотрите за Соней, — командую няне, а сама встаю с места. — Я ненадолго.

Разворачиваюсь и моментально попадаю в омут потемневших зрачков Горского. Без приглашения сажусь за его столик.

— Почему ты на свободе? — под столом сжимаю дрожащие пальцы в кулаки.

— Красивая девочка. — Назар игнорирует вопрос, смотрит словно сквозь меня. — Твоя?

— Моя, конечно.

— Поздравляю, — с горечью в голосе, Назар салютует своим стаканом с коричневым напитком.

Пристальный, чуть прищуренный взгляд Горского заставляет мою шею и щеки краснеть. Отчего-то мне кажется, что он знает всю правду. Кусаю губы. И все равно молчу.

Соня моя. Только моя.

— ПА-ПА! — громкий Сонин возглас разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!

Каролина.

— ПА-ПА! — громкий возглас дочери разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!

Видели когда-либо дикого зверя, которого закрыли в железной клетке? Наблюдали за его метаниями из стороны в сторону в поисках выхода? А его глаза… Хоть раз вглядывались в глаза хищника, наполненные страхом и жаждой выживания?

Ощущаю себя примерно так же. Меня загнала в ловушку собственная дочь. Ее голос проносится по телу как разряд электрического тока.

Горский и я устремляем головы к источнику восторженных криков.

Соня пищит от радости, таращась на новоиспеченного «папу». На уговоры няни моя трехлетка, до недавнего недовольная визитом в ресторан, не обращает никакого внимания. Ее чересчур бурная реакция не на шутку обезоруживает Марьяна, отчего тот вместо возражений, поспешно вручает девочке привезенный подарок.

Марьян не решается присаживаться за столик, рыщет глазами по залу. Машу рукой, обозначая свое местоположение. Губами шепчу «уже иду».

— Извини, — быстро встаю из-за стола. — Мне пора.

Страшно смотреть Назару в глаза. Сомневаюсь, что увижу в них что-то хорошее. Тем не менее, выдохнув, поднимаю подбородок и вновь схлестываюсь в немом поединке с зелеными сапфирами Горского.

Мне кажется или я правда вижу в них горечь? Да, нет же. Быть того не может. Это абсурд.