Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 24 – Ирина Романовская

Еще раз заглядываю в глаза экс-супруга. Выдыхаю.

Показалось.

— Рада была повидаться, — лепечу, не задумываясь о смысле слов.

— Сомневаюсь, — грустно усмехнувшись, Назар делает еще один глоток крепкого напитка. Морщится так, словно ему не горло обожгло высоким градусом, а полоснули ножом в живот. Становится не по себе настолько, что я почти решаюсь спросить все ли с экс-мужем в порядке.

— Иди уже, — грубо отрезает Горский, стирая единственную каплю сострадания к нему.

Расправляю плечи, уверенной походкой возвращаюсь к своим любимым людям.

— Привет! — в один голос мы с Марьяном приветствуем друг друга широкими улыбками.

Волнение и трепет по поводу нашей встречи вновь заполняет мои легкие. С жадностью рассматриваю своего путешественника, отмечая изменения в его прическе и стиле. Лохматая небритость, которую я часто наблюдаю через видео звонки, приобрела наконец четкие линии и опрятную форму, а растянутые футболки и спортивки Мар сменил на белую рубашку и строгие брюки.

Мой путешественник по привычке тянется за поцелуем в губы, но в последний момент я уворачиваюсь и подставляю только щеку.

— Тут Соня, — шепчу еле слышно.

Марьян кивает и повторно мажет губами по моей щеке. Хохочу от щекотливых ощущений, с благодарностью принимаю букет кроваво-красных роз, для которых официант уже услужливо принес вазу.

Пока Соня расправляется с оберточным картоном, пытаясь достать куклу, о которой, по ее же словам, она всегда мечтала, Марьян и я начинаем разговор о его непростом перелете сюда.

Прошу прощения у мужчины за то, что имела смелость заказать для него еду по собственному усмотрению. Марьян шутит, что потом, когда останемся наедине, он со мной разберется.

Несмотря на непринужденную и легкую атмосферу за столом, я добрую половину ужина сижу как на иголках. И дело отнюдь не в дочери, которая то и дело пытается Марьяна назвать папой, несмотря на мои возражения.

Назойливый зуд между лопаток, который никак не желает прекращаться, постоянно отвлекает. Приходится даже накинуть шаль на плечи, но, увы, это также не помогает. Горский продолжает упорно прожигать в моей спине дыру.

Хочу оглянуться назад, но разговор с Марьяном постоянно отвлекает от задуманного.

— Пап, а ты надолго ко мне приехал? — хлопая длинными ресницами, спрашивает внезапно Соня.

— Дочь, я же говорила, что Марьян очень дорогой для меня человек, но он тебе не папа.

Молчаливая пауза, которую выдерживает Соня, пристально рассматривая то меня, то Марьяна, заставляет напрячься. Готовлюсь к новой буре детских эмоций. Но моя трехлетка и тут решает всех удивить.

— Взрослые такие трудные, — тяжко вздохнув, ребенок возвращается к играм с новой куклой.

— И то правда, — подмигнув, соглашается с трехлеткой Марьян. Его широкая ладонь внезапно касается моих пальцев под столом. Порываюсь оглянуться, чтобы наши переплетенные пальцы кое-кто не увидел.

Что? Почему? Зачем я живу с оглядкой? — Даю себе воображаемого пинка. — Прекрати обращать внимание на прошлое. Важнее всего настоящее.

Расправляю плечи и крепче сжимаю руку своего нынешнего мужчины. Марьян наклоняется ближе и шепчет, что сегодня я особенно красива. Щеки заливает краской, сладким медом растекается тепло в груди.

После развода я с особым трепетом отношусь к комплиментам в свою сторону. Особенно приятно, когда их так искренне говорит мужчина, в которого я на самом деле влюблена.