Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 37 – Ирина Романовская

Не могу нормально уснуть без его «Сладких снов» и «Я скучаю». Верчусь по матрасу подобно ужу на сковородке. То мешает подушка, внезапно ставшая слишком мягкой, то одеяло вдруг греет как радиатор и приходится его сбрасывать на пол, чтобы через пять минут тянуться за ним обратно, так как без него слишком холодно.

С трудом удается разлепить опухшие веки. Очередная ночь с дурацкими снами. Сердце колотится как сумасшедшее. Помню, как еще секунду назад бежала по темному, извилистому лабиринту, а в спину мне дышал Василиск.

Смеюсь от собственных снов. Кто б знал, что кинолента о юном волшебнике может оказать такой эффект на человеческий мозг.

Тянусь к тумбе и беру в руку мобильный телефон. Фокусирую сонный взгляд на экранных часах. Будильник сработает через пять минут.

Мое сообщение по-прежнему не доставлено до Марьяна.

— Эх, — досадно вздыхаю и опускаю телефон на постель.

Пора вставать. Надо будить Соню и собираться в детский садик. Но вместо привычной рутины я лежу и просто глазею в потолок.

Вставать вообще не хочется. За окном серо и пасмурно. По подоконнику громко барабанит дождь.

Когда все же договариваюсь с собственной совестью и решаю «прогулять» нынешний день, в спальню вбегает Соня.

— Доброе утро, мамочка. Пора вставать. Пора вставать.

Закрываю веки и пытаюсь притвориться спящей. Вдруг случится чудо, и Соня просто заползет ко мне под бочок и уснет

Увы, моим ленивым мечтам, не суждено сбыться. Маленькая бодрая егоза заползает на кровать и начинает прыгать как на батуте.

— Мама, мама, вставай. Нам пора в садик.

— Сонь, давай пропустим сегодня денечек? — сдавшись, открываю один глаз. — Смотри какая плохая погода на улице. Может лучше дома пересидим?

— Нет, мне надо в садик. Сегодня важный день. Мне нужно самое красивое платье. Ко мне папа обещал прийти. Я ему все игрушки покажу. И аквариум.

Не до конца проснувшийся мозг пытается обработать полученную от ребенка информацию. Мысли о том, чтобы понежиться в мягкой постели, растворяются как дым. Как тут расслабиться и лежать, когда такое происходит?

Если Горский в самом деле осмелился подойти к моей дочери, я придушу его голыми руками. Или поколочу. Или… Я не знаю, что с ним сделаю за это. Такое поведение ни в какие рамки не влезает.

Отрываю голову от подушки и сажусь прямо. Растираю пальцами занывшие виски.

— Сонь, повтори еще раз. Что значит «папа обещал»? Когда ты успела с ним увидеться? Он приходил в садик? Когда это было? Вчера? Позавчера? Воспитатели в этот момент где были? Сонь, почему ты ничего мне не сказала?

Дочь продолжает скакать на кровати и размахивать руками.

— Я хо-чу боль-шо-е, боль-шо-е пла-тье, как у принцессы из мультика. Желтое! — ребенок восторженно перечисляет имеющиеся в её гардеробе бальные платья. — Нет, ро-о-о-зо-вое! И ко-ро-ну! Хо-чу ко-ро-ну самую большую. Чтобы папа увидел, что я прин-цес-са!

— Соня, да прекрати ты скакать. — Тяну за руку непоседу-дочь на себя. Прошу ее остановиться и сесть рядом. Поддеваю пальцами маленький подбородок и вынуждаю ребенка сфокусировать свой взгляд на мне. — Скажи, пожалуйста, четко и внятно: когда ты видела папу?

— Сегодня, — хлопая длинными ресницами, спокойно отвечает Соня.

— Как это? День только начался, — прикрываю рукой зевающий рот. — Он приходил, когда я спала? Но как ты смогла открыть дверь без ключей?