Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 40 – Ирина Романовская

— Зачем ты следишь за моей дочерью? — кричу я, не унимаясь.

— Нашей дочерью, Каролина.

Горский мечет в мою сторону убийственные молнии. Затем включает печку на максимум, поворачивает в мою сторону дефлекторы. Теплый воздух моментально обволакивает озябшие плечи.

Бывший супруг, немного помедлив, достает из бардачка распечатанный конверт и протягивает его мне. Логотип местной медицинской лаборатории сразу бросается в глаза.

— Я предупреждал, что докопаюсь до правды, Веснушка. Чем будешь крыть это?

Каролина.

Белый конверт одним своим видом окунает меня в кипящий котел. Хочется выйти из удушливого салона автомобиля под проливной дождь. Свершилось то, о чем так долго грезила и чего так сильно страшилась. Что я чувствую? Не радость уж точно. И не облегчение.

Я зла, разгневана, подавлена. Горский вновь наплевал на меня, на мои чувства. Провернул все, как ему угодно.

— За четыре года не нашлось смелости, чтобы рассказать мне правду? — с издёвкой поддевает Горский.

Сжимаю пальцы в кулак, стискиваю зубы. Ненавижу! Как же я его ненавижу! Поворачиваю голову и стараюсь ответить экс-супругу в той же саркастичной манере:

— Не нашлось, — голос предательски сипит.

Скрещиваю руки, защищаясь от будущих гневных нападок бывшего мужа.

Назар бросает конверт, к которому я так и не осмелилась притронуться, на торпеду. Откидывается на спинку водительского кресла и задумчиво трет подбородок. Стеклянным взглядом смотрит вперёд, тяжело дышит. Сдавливает кожаную оплетку руля до тех пор, пока костяшки на пальцах не станут бесцветными.

Капли дождя сплошным прозрачным одеялом покрывают лобовое стекло. Хорошо, что машина стоит на месте и мы никуда не едем. Дворникам едва удается справиться с хлынувшими с неба осадками.

Молчание — это оружие, которым Горский владеет в совершенстве. С молчанием трудно спорить, а еще сложнее договориться. Молчание — это тишина, которая громогласно кричит о равнодушии. Отворачиваюсь к окну, чтобы не расплакаться.

Ничего не изменилось. Я по-прежнему крошечный, ничего не значащий муравей в глазах бывшего супруга.

— Ты особое удовольствие испытываешь, унижая близких? Брата, меня.

— Я никогда не преследовал цели тебя унизить, — перебивает Назар.

— Ну, конечно! — Возмущенно вскидываю ладони вперед, закатываю глаза. — А тест ДНК без моего согласия — это что, по-твоему, что? Низкий поклон? Дань чести? Или благодарность за совместно прожитые годы? — сдавленный смешок проскакивает между предложениями. — Адекватный человек никогда до такого не додумался бы, Назар.

— Ты не оставила мне выбора.

— Да неужели? Опять я виновата во всех твоих бедах? — Кровь кипит в венах. Злость согревает похлеще работающей на максимум печке. Подскакиваю на сидении, цепляю макушкой кожаный потолок салона. — Четыре года назад ты развелся со мной ради сынишки и любовницы. Теперь какой план по устранению неугодной Каролины придумала твоя светлая головушка? Отсудишь у меня дочь, чтобы увезти ее в свою страну Детманию? — Экс-супруг морщится, стискивает зубы. На его висках раздуваются вены. — Вам с Аннет мало одного сыночка, захотели лапочку-дочку? А что сами своими силами не воспользовались? За столько-то лет можно минимум еще двоих настрогать, папа Карло.

Горский бьет кулаком по рулю, задевает кнопку автомобильного клаксона. Громкий гудок резким эхом разрезает монотонный шум дождя. Голуби, доселе прятавшиеся в густой листве каштанов, срываются с насиженных веток и испуганно летят кто куда.