Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 55 – Ирина Романовская

Я приехала в «Милано» на двадцать минут раньше, оставив Соню с няней в детском развлекательном комплексе через дорогу. Горский уже ждал меня внутри заведения. Он сидел за дальним столиком и с равнодушным взглядом листал местное меню. То и дело поднимал правое запястье, проверяя время на большом циферблате своих швейцарских наручных часов.

Деловой костюм Горского, как всегда, был идеально выглажен, туфли начищены до блеска. Но даже безупречный внешний вид не мог скрыть неестественно ровную спину и напряженные плечи Назара. Мужчина откровенно нервничал и волновался перед нашей встречей. И нога, отбивающая пяткой монотонный ритм под столом, была еще одним тому подтверждением.

Уголки моих губ ползли вверх. Я чувствовала облегчение. Если уж один разговор о работе для него важен, то что будет с Горским, когда мы перейдем к секретной части нашей встречи?

— Ты лучшая часть моей жизни. Особенная.

Вся моя бравада и спокойствие разлетаются в пух и прах. Назар словно специально давит на самые болевые мои точки. Закипаю как скороварка. Уже не очень-то и хочется раскрывать припрятанный сюрприз.

— Хватит врать! — сквозь зубы рычу я. — От лучшей жизни не отказываются. Тем более по щелчку пальцев. А ты это сделал! — Наклоняюсь вперед, чтобы гнев, исходящий от меня, беспрепятственно долетел до мужчины напротив. — Отказался еще и в такой изощренной форме, бросив бумаги о разводе мне в лицо.

Горский сжимает губы в прямую линию. Не прячет потускневший взгляд, смотрит прямо на меня.

— Прости, Каро. Прости и за это тоже.

Теплая зелень исчезает в беспросветной пучине черных расширенных зрачков. Расправленные плечи опускаются вниз. Горский горбится под натиском моего обвинения.

Официант подходит к нашему столику аккурат посреди напряженной паузы, повисшей между нами. Глядя на нетронутый салат, парень в белом переднике интересуется, что мне не понравилось.

— С блюдом все нормально. Мой аппетит пропал по другому поводу.

Бросаю многозначительный взгляд в сторону Горского. Кивком головы официант принимает мой ответ и уходит к другому столику.

— Я часто думаю над тем, что было бы с нами, сложись все иначе. — Назар первым нарушает молчание. — Особенно теперь много мыслей, когда вокруг никого нет.

— Тратишь время зря. — Отворачиваю голову и смотрю на остальных посетителей ресторана. — Прошлого не вернуть.

Мне с трудом удается держать спину прямо. Предательская влага опять норовит застелить мои глаза. Смотрю на подвесные люстры, намеренно обжигая зрачки ярким светом. Моргаю как можно чаще, дабы поскорее вернуть контроль над бурлящими чувствами.

— Знаю, что сделал все неправильно. И недостаточно. Я должен был поступить иначе. Надо было думать лучше. Наломал дров в горячке и потерял все. Потерял тебя…

— Надо было, — горько усмехаюсь.

Горский впервые настолько много говорит о прошлом. Признается в ошибках, соглашается со всеми обвинениями. Пытаюсь снова взглянуть на него, но не могу. Мне больно. Очень больно. И горько.

Все, о чем он сейчас говорит, ни на что не влияет. Прошлого не перепишешь. Слишком поздно. Я переболела этими «если бы» и не желаю возвращаться к той пропасти.

Это четыре года назад я готова была за одно лишь «прости» от Назара забыть обо всем, что он натворил. Готова была идти за своим любимым мужчиной на край света. Готова была простить ему измену и внебрачного сына, наивно полагая, что наша семья стоит таких жертв.