Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 10 – Вивьен Ламур

Но сначала, помыться самой.

Я вернулась на кухню. На полу стояло ведро с водой. Агаша, видимо, принесла, когда бульон варила. Умная женщина. Надо будет поблагодарить её потом. Вода была холодной, но это не страшно. Печь рядом.

Остановилась перед русской печью и уставилась на заслонку.

Честно говоря, я понятия не имела, как с ней обращаться. В двадцать первом веке у меня была газовая плита, микроволновка и электрочайник. А тут кирпичная махина, внутри которой нужно было разводить огонь, подкладывать дрова, следить за тягой.

Если бы не Вера Ивановна, которая притихла где-то внутри, я бы, наверное, провозилась до вечера. Справилась бы, не без того, но пришлось бы попотеть.

— Давай, Ивановна, помогай. Что, куда и зачем.

И она помогла. Не словами, нет. Каким-то внутренним чутьём, подсказкой на уровне ощущений. Вот сюда положить лучину, вот здесь поджечь, вот так открыть заслонку, чтобы был приток воздуха. Мои руки двигались уверенно, словно делали это не в первый раз, и я поняла, что это не моя память. Её.

Общими усилиями мы растопили печь. Я поставила ведро с водой внутрь, на самый край, где не так жарко, чтобы грелось неспешно.

Полдела сделано.

Время тянулось медленно. Я присела на лавку у окна, глядя на море, и ждала.

Когда вода нагрелась, я отнесла ее в кладовку. Лохань уже стояла наготове, вытертая чистой тряпкой. Я закрыла окно, чтобы не дуло, налила воду в лохань, добавила холодной и погрузилась.

Тепло разлилось по телу, расслабляя мышцы, которые были напряжены целую вечность. Я закрыла глаза и откинулась на гладкий деревянный край.

Мыло было щелочным, жёстким, без приятного запаха. Оно не пенилось так, как современное, и оставляло на коже ощущение стянутости. Никаких тебе масок для волос, никаких бальзамов и скрабов. Но ничего, и тут что-нибудь придумаем.

Мы же в Крыму. Здесь травки полезные растут. Ромашка, календула, зверобой. Можно делать отвары, ополаскивать волосы. Натуральная растительная косметика, почему бы и нет?

А пока… кайф.

Я сидела в тёплой воде, смотрела на потолок кладовки, украшенный по углам паутиной, и улыбалась. Вот так, медленно, по кирпичику, я отвоёвывала этот мир. Сегодня — лохань. Завтра — рукомойник. Послезавтра — зеркало.

А там, глядишь, и до душа с горячей водой доберёмся.

Главное, не останавливаться.

Выйдя из кладовки, которую я уже про себя называла ванной комнатой, я чувствовала себя почти человеком. Тёплая вода, пусть и в деревянной лохани, сделала своё дело: тело перестало чесаться, кожа дышала. Влажные волосы тяжело лежали на плечах. Щелочное мыло не оставило привычного запаха цветов, только желанную чистоту.

Я поднялась к себе в комнату. На кровати уже дожидалось приготовленное платье. Простенькое, но аккуратное.

Одевшись, я подошла к трюмо. Тело Веры Ивановны смотрело на меня из зеркала, но теперь оно выглядело иначе: не бледная тень с синяками под глазами, а живая, хотя и худощавая женщина с карими глазами и тонкими чертами. Кожа всё ещё шелушилась, но румянец начинал пробиваться.

Взяла гребень и принялась расчёсывать длинные спутанные волосы. Непривычно. В двадцать первом веке у меня была стильная короткая стрижка, уход за которой занимал минуту. А здесь… Рука так и тянулась к ножницам, которые я заметила в ящике комода. Отрезать лишнее, облегчить жизнь.