Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 41 – Вивьен Ламур

— Вы, барышня, как доктор рассуждаете, — сказала она под конец.

— Наблюдательная я, — уклонилась от прямого ответа. — Да и читать люблю. В книгах умные вещи пишут.

А внутри, в глубине сознания, я чувствовала, как Ивановна впитывает каждое слово. Она не до конца понимала, зачем вся эта суета с чистотой, но запоминала. Училась.

Я знала, что у неё все получится. И без меня. Но как отсюда выбраться?

Утро выдалось ясным, тёплым, с лёгким бризом с моря. Во дворе Николай Андреевич Медведев, слегка прихрамывая, ходил по вытоптанной дорожке, делая ритмичные вдохи и выдохи. Руки на поясе, плечи расправлены, но видно было, как тяжело ему даётся каждый выдох: после затяжной болезни дыхание ещё слабое. Он кивнул мне, и я услышала:

— Благодарствую за науку, Вера Ивановна. Не поверите, а дышать легче стало. Елена Петровна вон уже и чай с ромашкой освоила, говорит, сон лучше.

Елена Петровна сидела на веранде. В руках кружка с ароматным настоем. Она улыбнулась мужу, потом перевела взгляд на меня и, чуть склонив голову, сказала с хитринкой:

— А я, Вера Ивановна, всё думаю: где вы таких премудростей набрались? Не иначе как от соседа нашего, Алексея Павловича. Он к вам частенько наведывается, небось и научил, и наставил.

Говорила она тепло, по-доброму, и я чувствовала, что между мной и доктором что-то замечают, но не осуждают, скорее радуются. Я отмахнулась:

— Что вы, Елена Петровна, я и в имении, где служила, видала, как старый барин дышал. А доктор Ветров тут ни при чём.

Но она только улыбнулась, и я поняла, что мои слова её не убедили.

У верёвок, натянутых между двумя столбами, хлопотала Мария. Та самая девушка, которую Агаша привела неделю назад: дочка портнихи с соседней улицы, бойкая, расторопная и вечно всему удивлённая. Она развешивала свежевыстиранные простыни, ловко встряхивая каждую.

— Вера Ивановна, — сказала она, не оборачиваясь, — в других домах, где я служила, за чистотой так не следили. Бывало, бельё раз в две недели меняли, а то и реже. А у вас стирать приходится чаще. Это ж и расход какой! Господа удивляются, но нравится, ох нравится. И полотенца каждому своё, и меняют их чуть не каждый день.

— Чистота — залог здоровья, Маша, — ответила я. — И гости довольны, и нам спокойнее.

Она кивнула, но видно было, что привыкнуть к такому порядку ей пока трудно.

Со стороны побережья, со спуска к морю, показались две фигуры. Софья Михайловна, жена мелкого торговца, полноватая, раскрасневшаяся, вела за руку дочку Настю. Девочка лет девяти, с мокрыми после купания волосами, шла нехотя, то и дело оглядываясь на воду.

— Настя, хватит, — слышала я её голос. — Вера Ивановна велела солнечные ванны только до одиннадцати, а потом в тень. И купаться по погоде, а не когда захочется.

— Мам, ну ещё чуть-чуть! Сегодня погода хорошая, — капризничала девочка, но мать была непреклонна.

Я встретила их у входа, улыбнулась.

— Молодец, Софья Михайловна, правильно делаете. Кожа у Насти нежная, перегреется и толку не будет. Пусть сейчас оботрётся прохладной водой, отдохнёт в комнате, а после обеда, если море тихое, можно ещё на часок. И сок морковный обязательно, для иммунитета.

Софья Михайловна вздохнула, но согласно кивнула. Она уже убедилась, что мои советы идут на пользу: девочка перестала болеть, кашель прошёл, даже цвет лица лучше стал. Настя надула губы, но покорно пошла в дом, обгоняя мать.