Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 42 – Вивьен Ламур

С улицы донёсся стук калитки. Агаша возвращалась с рынка с корзиной, полной свежей зелени, яиц, творога. Я поспешила ей навстречу, помогая донести до кухни. Агаша запыхалась, но глаза блестели.

— Ох, барышня, что на рынке говорят! — начала она, выкладывая продукты. — Знаете, кто судачит? Торговки. А всё ваша Маша, язычок без костей.

— Что случилось, Агаша?

— А то, Вера Ивановна! Рассказала, что у нас гостей кормят не абы как, а с умом: кому бульон лёгкий, кому кашу овсяную на завтрак, кипячёную воду вместо сырой. И что полы с уксусом моют, чтобы дух свежий был. Торговки диву даются: в других-то домах как попало.

Я вздохнула. С одной стороны, это хорошо: молва привлечёт новых гостей. С другой — лишние глаза и уши, зависть.

— Но и ругают? — спросила я, разбирая пучки петрушки.

— Кто ругает, кто дивится, — Агаша понизила голос. — Купчиха одна так прямо зубами скрипит: «Это, говорит, баловство, не гостиница, а барская прихоть». А другая, жена приказчика, хвалит: «Вот бы везде так, чистота-то какая».

Я молчала. Агаша продолжала:

— Правду Машу говорит, не со зла. Работница отличная, стирает, убирает, не ленится. Только языкастая.

Я решила не отчитывать Машу. Она действительно делала своё дело хорошо, а слухи пусть текут. Главное, чтобы гости ехали.

На плите уже давно томился отвар для ещё одного нашего гостя, отставного военного Степана Кузьмича. Я подошла к плите, и густой, терпкий аромат лаврового листа ударил в нос: пряный, чуть горьковатый, с древесными нотками. Он заполнил всю кухню, смешиваясь с запахами свежего хлеба и трав.

Знание этого рецепта не требовало медицинского образования. Это народное средство, которое я весьма удачно приплетала к общим рекомендациям для своих гостей, мягко и ненавязчиво.

Взяла глиняный горшочек, осторожно перелила густую янтарную жидкость в кружку. Лавровый лист. Пять штук на триста миллилитров воды, кипятить пять минут, настаивать три часа. Старый рецепт, но действовал безотказно: суставы очищаются от солей, возвращается подвижность.

Степан Кузьмич возвращался с утренней прогулки. Ходил он с тростью, но уже не так сильно опирался. Вошёл во двор, присел на лавку, вытер пот со лба.

— Голубушка, Вера Ивановна, опять своё зелье? — улыбнулся, но в глазах была благодарность.

— Пейте, Степан Кузьмич. По глотку в течение дня, помните? Всего три дня. Потом неделя перерыв. А после повторим. Увидите, ногам легче станет.

Он поморщился, но послушно выпил. Я подождала, пока допьёт, и напомнила:

— Я вам свежие грязи принесла, из Мойнакской лечебницы. После обеда сделаю вам аппликации, как договаривались. А вы пока не забывайте: никаких сквозняков. Знаю я вас, любите форточку открыть, а потом жалуетесь, что ломит.

— Ох, уж эта ваша наука, — проворчал он, но кивнул. — Ладно, сударыня, будь по-вашему. После обеда, так после обеда.

День клонился к закату. Я помогала Агаше на кухне, когда со двора донеслись голоса. Вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо.

У калитки стояли двое. Доктор Ветров в своём обычном тёмном сюртуке, в шляпе, и рядом с ним молодой человек, чуть старше двадцати, в потёртом, но чистом пиджаке. Машинально отметила про себя бледное лицо незнакомца, под глазами тени, плечи сутулые, но взгляд живой и заинтересованный.