Книга Год хорошего Кощея, страница 53 – Анастасия Деева

— Не люблю я этого, поняла?

Метла слабо пошевелила в ответ оледенелыми прутиками.

Напуганная Василиса бросилась с пола поднимать рассыпавшиеся конфеты и осколки разлетевшейся вдребезги кружки. Нашла она и конфетницу, которая, к счастью, уцелела.

— Не трогай, порежешься, – уже более покладисто произнёс Мороз Иванович. – Сейчас веник принесу.

— А что с ней будет? – осторожно спросила баба, поглядывая на примерзшую подружку.

— К утру оттает, – насмешливо ответил древний бог, возвращаясь из туалета с веником и совком.

— Дай уж я… Мне, бабе, сподручнее с уборкой-то! – Василиса повернулась к хозяину.

— Эх… царская дочка… Раньше-то рук белых не марала! – усмехнулся он.

Баба замерла, горделиво вскинула подбородок и сказала глухо, но с достоинством:

— Сам знаешь, что не от хорошей жизни.

— Ты посиди. Я тут управлюсь. Как-никак ты у меня в гостях, царевна, – он замел осколки, выкинул их и включил робот-пылесос, чтобы тот вымыл пол с расплескавшимся чаем.

Василиса некоторое время следила, как неведомая штука катается по полу, оставляя после себя мокрый след, но она уже почти не удивлялась волшебным вещам в этом Мире.

— Скажи мне, сосед, сам-то тут как оказался? Ты же древний бог Зимы и Стужи… а пол метёшь.

Старик усмехнулся, достал ещё одну кружку, снова налил бабе чай.

— Я же у себя дома никому не нужен был. Меня все ненавидели и боялись. Придёшь, бывало, в деревню… Перед носом двери запирают, да печи как можно жарче топят. Боялись, что выстужу все избы.

— Так ты же и так и делал, – осторожно напомнила баба.

Она-то знала, что целые деревни в суровые зимы вымерзали.

— Я тогда озлобился. Все звали меня ненавистным Студенцом… Холод и смерть всегда рядом со мной ходили…

— Так что же случилось, если ты стал не таким как прежде?

— Я тебе сейчас покажу. У меня даже подборка открыток и фотографий по моему прошлому сделана, – старик подошел к компьютеру, включил его, развернув монитор в их сторону.

Василиса уже видела картинки и видео на планшете Маруси и телефоне Витька, потому не сильно удивилась, когда экран озарился.

Мороз Иванович нашел нужную папку, запустил показ слайдов.

— Каким я был, ты помнишь, – сказал он.

Первый кадр был сделан, как настоящая лубочная картинка. На ней Студенец изображался именно так, каким его знала по детским рассказам Василиса. Он был всклоченный, худой и страшный. Шел Студенец в длинной белой рубахе, босиком в сторону крестьянских избушек на опушке зимнего леса.

Картинка сменилась другой, тоже в технике лубка. На ней Мороз Иванович уже был одет как зажиточный крестьянин в богато-вышитом кафтане. С его бороды и волос летели снежинки.

— На самом деле всё изменилось не так давно… Чуть больше двух веков назад я приобрел Волшебное Зеркало, а через него в этот Мир и попал. Как выбраться обратно, я тогда не ведал. Растерялся, как ты сейчас. Но если говорить начистоту, я и раньше бывал в этом Мире, да давненько в него не захаживал. А тут застрял. Здесь меня, бога древнего, совсем забывать стали. Стужу помнят, а что я её хозяин – нет. А для нас, древних, забвение и есть настоящая смерть… Так бы и помер я в безвестности, если бы не князь Владимир Фёдорович Одоевский. Он написал сказку «Мороз Иванович». Меня в ней прописал как мудрого и справедливого старика. Вот какого, – дед махнул рукой на картинку. – Сказка его возьми да и стань популярной в народе… И пошла гулять из уст в уста. Про меня все заговорили. Вот так великая сила искусства и вдохнула в меня жизнь заново, за что я очень благодарен Владимиру Фёдоровичу. Правда, тогда я никакого отношения к Новому году не имел.