Онлайн книга «Орден Разбитого глаза»
|
Я не рабыня. Я не рабыня. Я говорю себе это каждый день. Почему? Потому что я в это не верю! И несмотря на все мои чувства к Кипу – ко всем тем Кипам, которых я в нем знаю, – я не могу его любить, пока я все еще рабыня. Он был моим хозяином, пусть недолго, пусть только на словах. Кип может думать обо мне все, что он хочет, но это неважно; это не имеет значения, пока я остаюсь рабыней в собственных глазах. Мои линзы помутнели. Мои глаза разбиты. Я ненавижу быть рабыней, потому что ненавижу то, какой я из-за этого стала; потому что рабство изменило меня, и я не могу измениться обратно за один день. Я не могу ответить Кипу согласием, пусть даже и жажду этого всей душой – поскольку я еще не приняла свою свободу. Не успела. Почему мне так хочется вступить в Черную гвардию? Потому что это лучшие рабы в мире, с самыми лучшими хозяевами, с разумными правилами, хорошим руководством и хорошим вознаграждением. Однако ими управляют! Отдают приказы. Всегда во всем они должны подчиняться. И что-то во мне жаждет этого… Орхолам, на что это вообще похоже – быть цельной?!» Тея моргнула, ненавидя себя, до глубины души разочарованная тем, во что превратилась, – и в этот момент ощутила, как будто выходит за пределы своего тела. На протяжении одного удара сердца ей явилось видение: перед ней стояла она сама, только взрослая. Она была, может быть, всего на пару лет старше – но выглядела совершенно иначе. Она стояла, гордо выпрямившись, и казалась высокой, несмотря на тщедушное телосложение; в ее позе была свобода, в глазах – радость, на губах – лукавая улыбка. И она была прекрасна! Не красотой сладострастных изгибов, какая желанна мужчинам, но более светлой, лучистой красотой. Она была полностью состоявшейся женщиной, у которой имелась собственная жизнь и которая черпала ее полной чашей. Еще немного – и видение исчезло, но Тея понимала, что это была она сама, такая, какой может стать. По ее щеке скатилась слеза. «И я понимаю это – сейчас? Сейчас?!» «Кип не должен быть мертв!» И вновь Тея словно бы оказалась стоящей в водах великой реки, едва не сбивавшей ее с ног. Внезапно у нее возникло сильнейшее убеждение, что рядом творится какая-то титаническая, невообразимая магия. Она расширила зрачки до париллового диапазона, но ничего не увидела. Тем не менее она не сомневалась, что это здесь и это происходит. Это была магия, совершенно ей незнакомая. «Пока незнакомая». Кип лежал мертвый; его глаза бессмысленно смотрели в пустоту. «Кип мертв, он оставил нас всех позади. Я кое-чему научилась у него, но слишком поздно». «Кип не должен быть мертв!» Его рука была влажной от крови, просочившейся из разбитых костяшек. «В крови – жизнь…» «Парилл – господин всех цветов. Парилл позволяет нам чувствовать все вокруг». Едва понимая сама, что делает, Тея извлекла парилл и направила его из своей руки в кровь Кипа. Она погрузилась в ощущения, а затем нырнула вместе со своей магией в поток его крови, вслед за убывающим люксином, убывающим светом, убывающей жизнью, словно это была веревка, выскальзывающая у нее из рук. Как только ее люксин миновал барьер Киповой кожи, Тея ахнула. В Хромерии дисципул не обучали даже начаткам волевой магии вплоть до последнего года, поскольку это считалось слишком опасным, этим было слишком легко злоупотребить. Кип, впрочем, однажды взломал волю своего противника, и после этого гвардейцам-новобранцам описали принцип того, что он сделал. Дело в том, что люксин не имеет памяти, а воля действует на границе между техникой хроматургии и собственной магией вещей. Тея не могла извлекать ни одного из цветов, которые были в Кипе, но, имея дело с париллом, можно с тем же успехом применять волю для взаимодействия с одним цветом, как и с любым другим из цветов; главное, чтобы люксин оставался незапечатанным. |