Книга Слепящий нож, страница 194 – Брент Уикс

— Да ну, слишком в лоб, – отозвался Перекрест. – Ну-ка поглядим, что он умеет делать? Ломать руки, взламывать волю, нарушать правила, ломать носы… – он помедлил ради пущего эффекта, – ломать стулья…

Стажеры взревели от хохота. Торжественно поведя рукой, Перекрест промолвил:

— Кип, мы нарекаем тебя Молотом!

Стажеры загалдели, захлопали в ладоши. Имя было идеальным для гвардейца: его можно было использовать и для хвалы, и для хулы. «Молот»… Кип покатал его на языке. Несмотря ни на что – несмотря на то что каждый из инцидентов, приведших его к получению этого имени, на самом деле никак не относился к его настоящему характеру, это были просто случайности, – несмотря на это, имя ему нравилось. Оно звучало.

По его лицу, словно рассвет над Атановыми Зубами, разлилась неуверенная улыбка.

— Принимаю, – сказал Кип. – Среди вас да буду я известен как Молот!

— Молот, вот как? – Голос Андросса Гайла звучал сардонически. – У меня такое чувство, будто меня посетила высокопоставленная особа!

— А у меня такое чувство, будто я посетил желчного, отвратительного старика… С чего бы это?

Кип уселся в кресло напротив. Андросс расхохотался.

— Ну что ж, Молот, знает ли твоя маленькая подружка Адрастея, что мы в настоящий момент играем на ее будущее?

— Нет.

— И что ты предпочтешь разбить в первую очередь: ее сердце или ее девичью честь? Ха-ха-ха! Хм-м… Ты играешь как неудачник, Кип. Знаешь, почему ты ей ничего не сказал? Потому что подумал, что если ты проиграешь, то какая бы трагедия с ней ни произошла, ты сможешь сделать вид, будто не имеешь к этому никакого отношения. Ты не хотел, чтобы она тебя ненавидела, если ты не сможешь ее спасти. Бедняжка Кип! Несчастный сиротка, покинутый своей ополоумевшей от дымки мамочкой…

— Заткнитесь, и давайте играть, – перебил Кип.

— Язык без костей… Ты никогда не знаешь, когда следует остановиться, да? Наклонись-ка ко мне, жировая прослойка.

Кип повиновался. Слепец ощупью нашел его лицо и отвесил ему тяжелую оплеуху. Кип покорно принял удар.

«В боли есть что-то очищающее… М-да, похоже, я совсем спятил».

Он сплюнул кровавое искупление на пол покоев лорда Гайла. «Язык без костей»… Так, бывало, называл его и Рамир, насмехаясь над ним…

— Парень, твоя наглость бывает забавна для разнообразия, но не забывай: правила здесь устанавливаю я и без колебаний их поменяю, если сочту нужным. Ты думаешь, тебе нечего терять? Дурень! Не хвались, пока ты еще не выиграл, и не начинай вопить, пока не проиграл.

— Что ж, в таком случае, надеюсь, вы не будете против моей похвальбы через полчаса.

— Ну хорошо, – сказал Андросс. – Приступим! Играем три игры, побеждает выигравший в двух. Какую колоду ты сегодня выберешь? Я беру себе красную.

Он повел рукой в сторону белой и желтой колод, приготовленных для Кипа.

— Я воздержусь, – отозвался Кип.

Над огромными черными очками Андросса на мгновение взметнулись тонкие брови.

— А-а, у тебя своя? Покажи.

— На ней есть метки для слепых, – сказал Кип. – Вот.

Впрочем, он передал ему только одну карту. Андросс потер уголок там, где были метки, словно бы выискивая повод отвергнуть ее, но работа была превосходной, какой только и можно было ожидать от Янус Бориг.

Кип был готов услышать, что ему запрещено использовать другие колоды – это неписаное правило еще ни разу не подвергалось сомнению, – однако Андросс сказал: