Книга Слепящий нож, страница 241 – Брент Уикс

В шатре было темно – темнее, чем обычно, и темнее, чем было необходимо. Здесь стояло лишь одно кресло, а точнее трон – и больше ничего. Не было даже ковров. На кресле, развалясь, сидел Цветной Владыка. Он не шевельнулся, когда появилась Лив. Затем, когда в шатер вошел коррехидор Хам-халдита, Цветной Владыка поднял голову, и его глаза начали наливаться тускло-красным огнем цвета свежевыплавленного железа. Он поднялся, и слои люксина, покрывавшего его тело, заскребли друг о друга со звуком, напоминающим скрежет стали о сталь.

Бледно-желтое мерцание пробилось сквозь его фигуру, осветив каждую трещинку, шов и сочленение. Он пошевелил телом, словно пробуждаясь от сна, и каждая синяя пластина его нательной брони засияла матовым светом; потом пробудились все красные прослойки, все зеленые суставы – засияло все его тело, вплоть до едва заметной бледно-фиолетовой пульсации, ореолом окружавшей его голову.

При виде отвисшей челюсти и потрясенного лица молодого коррехидора Лив чуть было не рассмеялась в голос, едва успев уткнуться подбородком в грудь и прикусить язык. Его люди, кажется, были готовы вытащить оружие, но и они выглядели устрашенными.

— Коррехидор, – произнес Владыка, – приветствую вас. Пройдемся?

Молодому человеку пришлось откашляться, прежде чем он смог ответить:

— Д-да, конечно…

Лив присоединилась к группе, состоявшей из двух лидеров и их охраны. Как ей было предписано, она шла справа от коррехидора, в то время как сам Владыка шел слева.

«В ловушке между страхом и надеждой» – так выразился Владыка. Надеждой на что? Лив не осмелилась спросить.

Она не считала себя достаточно красивой, чтобы привлечь внимание будущего сатрапа… хотя если Цветной Владыка добьется успеха, этот мальчик никогда не станет сатрапом; однако сам он об этом еще не догадывался. Тогда что? Наложница? Забава на одну ночь? Лив вдруг снова осознала, что она – совершенно одинокая женщина. Если Цветной Владыка захочет, чтобы она приняла жетон на посещение от коррехидора Хам-халдиты, она никак не сможет отказаться. Это мало похоже на ту великую цель, на которую неоднократно намекал Владыка, однако она была не в том положении, чтобы выбирать, не так ли?

Лив почувствовала, как ее охватывает тихая ярость.

Когда они вышли на свет, коррехидор опять сбился с шага. В ярком солнечном освещении люксиновая фигура Цветного Владыки производила не меньшее впечатление, чем когда сияла в затемненном шатре. В этом он тоже не просчитался.

Владыка повел их через лагерь, вроде бы не выбирая направления, хотя Лив была уверена, что его маршрут обдуман заранее. Цветной Владыка мало что оставлял на волю случая.

— Вы пришли, чтобы что-то мне сказать, – проговорил Владыка. – Возможно, с целью заключить соглашение?

— Матери города просили меня передать, что мы желаем только мира, но если дело дойдет до сражения, наш город обойдется вам дорогой ценой – если вы вообще успеете его захватить до того, как к нам прибудет подкрепление.

— Которое вы, без сомнения, ожидаете со дня на день?

— Вот именно! – Юноша порозовел, словно подозревая, что над ним смеются. – Мы вполне сможем удерживать вас до прибытия этих войск, которые размажут вас о наши стены!

Они миновали Зимуна, который тренировался вместе с другими извлекателями. Он стоял без рубашки и хлестал старое дерево длинными огненными кнутами, к благоговейному трепету своих товарищей. Когда они проходили мимо, он прервал свое занятие и почтительно поклонился Цветному Владыке, скользнув ревнивым взглядом по молодому сопернику. Его шрамы уже поблекли, и, если вид его нагого торса и не переполнял Лив чувством безмолвного вожделения, как некогда тело Гэвина Гайла, все же Зимун был вполне привлекательным молодым человеком. Энергичным, умным, харизматичным – и постоянно, неизменно полным интереса к ней. Вечно льстящим, вечно флиртующим.