Книга Слепящий нож, страница 296 – Брент Уикс

Оба эти… узла – чем бы они ни были – медленно, но неуклонно росли в размерах.

Вложив свою волю в великий кристалл, Гэвин попытался уравновесить цвета, наполнить мир счастливой гармонией, как делал это прежде множество раз. Это было то, для чего он существовал. Это было то, чем он занимался, делал это снова и снова; обычно ему даже не нужен был кристалл. Это был его талант, смысл его жизни, его аристея.

Он не почувствовал ничего. Пустота. Вакуум. Отсутствие чего бы то ни было. Он был всего-навсего обычным человеком, который стискивал ладонями камень, словно надеялся выдавить из него сок своей мечты одной лишь силой желания.

«Глупец!»

Все было кончено. И с ним самим тоже. Призма, который неспособен уравновешивать, ничего не стоит – а без Призмы, способного уравновешивать, мир обречен. С этого момента проблемы будут только увеличиваться. Все вернется к тому состоянию, что было до прихода Люцидония: на земле будут рождаться боги, извлекатели – собираться вокруг богов своего цвета в надежде самим стать богами, и каждый из богов будет воевать со всеми остальными. Мир будут сотрясать страшные ураганы, длящиеся десятилетиями, море заглохнет и наполнится мертвечиной, по равнинам станут бродить чудовищные твари. С горных вершин будут спускаться мощные ледники, останавливаясь лишь на границе с пустыней. Голод, лишения и непрекращающаяся война за скудные ресурсы, готовые окончательно исчезнуть уже в следующем году… Государства, раздробленные на племена и кланы… Пылающие города… Сожженные библиотеки… Конец цивилизации.

Если то, что рассказывали о том, каков был мир до прихода Призм, хотя бы наполовину соответствовало правде, их ждала катастрофа, перед которой бледнело все остальное.

Гэвин сел на скамью и завернулся в теплый плащ, то погружаясь в забытье, то снова выскальзывая из него. И постепенно в нем начало зреть решение. В этом безумном мире, где ничто не было таким, каким должно было быть, Гэвин Гайл не был единственным Призмой. По щемящему чувству в груди Гэвин понял, что он должен делать.

«Даже мое себялюбие должно где-то закончиться».

Гэвин встал, повернулся спиной к солнцу – и отправился на встречу с братом.

Дазен понимал, что время работает против него. Конечно же, у Гэвина должен иметься какой-то способ узнать, что он выбрался из его темницы.

«У Гэвина… У Дазена! Даже я сам нас путаю».

Дазен, хоть и был младше, всегда был более умным из братьев. «Ну что ж, теперь Дазен – это я. И на этот раз я буду умнее тебя!»

Сперва он рассмотрел самый легкий вариант. Он мог положить поверх адского камня в туннеле планку из запечатанного зеленого люксина. Пока люксин остается запечатанным, адский камень не сможет вытянуть из него цвет – по крайней мере, не сразу. Если сделать все за несколько ходок и положить несколько слоев, ему удастся дотянуть зеленый вдоль всего пути к следующей темнице. Если этот коридор окажется такой же длины, как и первый, то, учитывая, насколько Дазен ослабел, это займет у него, вероятно, около двух или трех дней.

Но есть ли у него эти два или три дня? С одной стороны, чтобы добраться сюда, у него ушли месяцы, так что такое какая-то пара дней? Но он не знал этого наверняка. Как знать, может быть, как раз эта-то пара дней все и решит.