Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 173 – Stonegriffin

Он обвёл их взглядом — каждого по очереди. Ка'нина, Нира'и, Тсе'ло, Ави'ру, Цахик. Грума, который сидел рядом и жевал подобранную где-то ветку.

— Я не обещаю вам безопасности. Путь, который мы выбрали, опасен — горы, хищники, кланы, которые могут не принять нас. Я не обещаю победы — враг, который идёт с востока, сильнее, чем вы можете представить. Я не обещаю, что все вернутся. — Он помолчал. — Я даже не обещаю, что вернусь сам.

Тишина. Только шелест листьев и далёкий крик какой-то птицы.

— Я обещаю только одно, — продолжил Иллидан. — Я научу вас всему, что знаю. Всему, чему научился за тысячи лет войн. Я сделаю из вас воинов, каких этот мир не видел — не просто охотников, а тех, кто может защитить свой народ от любой угрозы.

Он посмотрел на восток, туда, откуда придёт опасность.

— И когда небесные демоны придут — а они придут, рано или поздно — мы будем готовы. Не для того, чтобы умереть красиво. Для того, чтобы победить.

Он снова посмотрел на них.

— Мы — первые. Но не последние. За нами придут другие — те, кто увидит, что мы сделали, и захочет присоединиться. Мы — начало чего-то большего. Семя, из которого вырастет армия.

Ка'нин кивнул — медленно, как будто принимая что-то внутри себя.

— Тогда нам нужна клятва, — сказал он неожиданно. — Что-то, что свяжет нас. Не просто слова — что-то настоящее.

Иллидан посмотрел на него с удивлением. Это было… правильно. Он сам не подумал об этом, но Ка'нин был прав. Им нужно было что-то, что сделает их не просто группой путников, а чем-то большим.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть каждый скажет, за что он идёт. За что готов сражаться.

Ка'нин выпрямился, его взгляд стал твёрже.

— За тех, кто придёт после нас, — сказал он. — За детей, которые ещё не родились. За будущее, которое мы им оставим.

Нира'и шагнула вперёд, и её голос был тихим, но твёрдым.

— За тех, кто не может защитить себя. За слабых, за старых, за тех, кто никогда не держал оружия. Они заслуживают жить — и кто-то должен стоять между ними и опасностью.

Тсе'ло почесал затылок — жест, который был таким знакомым, таким… Тсе'ло.

— За тех, кто слышит, — сказал он после паузы. И это прозвучало странно уместно — как будто все те непонятные фразы его деда наконец сложились в одну, которая имела смысл.

Ави'ра смотрела не на остальных, а куда-то вдаль — может быть, на деревню, может быть, на силуэт на ветке, который уже скрылся из виду.

— За право выбирать своё будущее, — сказала она. — За то, чтобы никто не говорил нам, кем мы должны быть. За свободу — настоящую, а не ту, которую дают с разрешения.

Цахик опиралась на свой посох, и в её глазах было что-то древнее, что-то, что видело больше, чем одну жизнь.

— За голос Эйвы, который должен быть услышан, — сказала она. — За связь, которая соединяет всё живое. За то, чтобы молчание не пришло в этот мир.

Все посмотрели на Иллидана.

Он помолчал. В его голове звучали слова — слова, которые он говорил себе тысячи раз, в тысячах битв, после тысяч потерь.

— За то, чтобы никогда снова, — сказал он наконец.

Они смотрели на него — пятеро, не понимающих. Не знающих, что это значит. Не видевших того, что видел он.

Но он знал. Знал слишком хорошо.

Никогда снова — горящие миры. Никогда снова — армии, марширующие по пеплу. Никогда снова — молчание там, где были голоса.