Книга Двери больше не нужны, страница 73 – Екатерина Соболь

Дождь постепенно стихал, но Антон и столь малым количеством воды блистательно закрыл дверь. В знак восхищения я поцеловала его в шею. Стояла и думала о том, что на его коже еще чувствуется слабый привкус крови, даже после стольких литров воды, под которыми мы побывали за последнюю пару часов. О том, что хочется посадить его в ванну с пеной и оттирать мочалкой. О том, что он выглядит очень уставшим. А потом я взглянула на вывеску заброшенного магазина, которая чудом уцелела после всего, что пережило ближнее к нам здание.

«Красная цена» – значилось на вывеске. Буквы были белыми, а сам фон наверняка должен быть красным. Но он был серым. Я проигнорировала попытку Антона обняться и прошлась вдоль улицы. Желтые деревья этой тусклой осенней ночью казались бурыми, но, может, так кажется, потому что тут нет фонарей? Около дверей, которые мы сегодня закрывали, с освещением было не очень: их убийственная сила рвала линии электропередачи, как нитки, и фонари нигде не работали.

— У тебя фонарик есть? – требовательно спросила я.

Антон беспрекословно полез в багажник и достал устройство, которое давно стоило бы отправить сниматься в сериалах типа «Лихие девяностые». Он долго тряс эту штуку, переставлял батарейки так и эдак – и наконец включился свет. Я забрала фонарь и поднесла к ближайшему кусту: очевидно, желтому с красными ягодами. Вот только он был скорее серым – оттенки цветов угадывались едва-едва.

Вот что было не так со всеми точками, где мы побывали: цвета слишком бледные, просто трудно было это заметить в темноте и под дождем. И чем дольше дверь оставалась открытой, тем хуже обстояло дело. Единственный цвет, который каждый раз был ослепительно ярким – мерцающий синий оттенок дверей.

А потом я поняла кое-что еще хуже. С тех пор, как мы приехали на эти развалины, мне казалось, что я слышу едва уловимый звук. Его скрывали дождевые капли и наши движения, но сейчас, когда я просто таращилась на куст, звук стал очевидным. Откуда же он доносится… Я прижала ухо к влажной кирпичной стене магазина «Красная цена», над которой не было крыши. Из-за стены доносился едва уловимый смех, звон бокалов, музыка – и то, чего никак не могло быть в этом городе: рингтон мобильного телефона. Я бросилась к выбитому окну и на всякий случай заглянула внутрь, посветив себе фонарем. Конечно, никакого бара там не было и быть не могло, только тьма, тишина и остатки брошенных товаров – пачки одинаково серого цвета. Бешеные двери, открытые слишком долго, уничтожали саму ткань реальности – ненастоящей, созданной мной когда-то из силы, которой у меня больше не было.

Всю мою беготню Антон не сопроводил ни одним комментарием, и сейчас мне пришлось самой подтолкнуть его в сторону машины – он утомленно стоял, прислонившись к остаткам стены.

— В Стражу. Быстро, – выдохнула я.

Может, там все и захотят убить меня, но я должна сказать им, как обстоят дела. Антон забрался на водительское сиденье, потянулся ко мне и поцеловал в щеку. Это был совершенно невинный поцелуй, такой можно подарить тетушке, которую видишь раз в год, и все равно меня пробрала дрожь. Захотелось попросить его сделать так снова, но я велела себе хоть ненадолго стать той Таней, которая всегда думала о деле, а не о глупостях.