Книга Двери больше не нужны, страница 75 – Екатерина Соболь

Мы вошли в зал, и я поняла две вещи. Во-первых, я надеялась, что цвета, побледневшие после моего приступа ярости, со временем восстановятся, но этого не произошло. Во-вторых, в мире, где нет мобильных, люди, похоже, просто ждут друг друга и надеются на лучшее. Белла и Павел Сергеевич вскочили с дивана Антону навстречу, тут же поняли, что дела у него не очень, и уложили, накрыв знакомым пледом. Вадик, сидевший за одним из столов, пару минут изображал, что мы все его не интересуем, потом не выдержал и подошел.

— Что с ним?! – Он схватил меня за воротник пальто и встряхнул. Я поморщилась. – Все из-за тебя, дрянь.

Антон протестующе застонал, и Вадик нехотя меня выпустил.

— Одну дверь закрыть не удалось. – Он указал на карту, где по-прежнему тревожно сиял огонек, который сейчас казался скорее тускло-оранжевым, чем красным. – Подобраться невозможно. Радио истерило так, что я выключил. Городские власти сказали, что попытаются завести свой единственный вертолет и вызовут нас закрывать эту жуткую дверь с его помощью. Гудвин сказал, что у него тоже есть вертолет и он может завести его для нас прямо сейчас – в обмен на все артефакты, которые находятся в хранилище Стражи. А Павел Сергеевич…

— Я съездил на радио и объявил, что с Гудвином договариваться мы не будем, – сказал Павел Сергеевич, вытирая мокрые волосы Антона полотенцем. Вдруг он все-таки его отец? А что, по росту было бы похоже… – Один раз я совершил ошибку сегодня, больше не хочу. Сказал, что, если у Гудвина имеется вертолет и он хочет спасти город, пусть просто сделает это всем на радость. Потом радио сообщило, что у них нашелся информатор в Клане, и тот заявляет, что никакого вертолета у Гудвина нет.

— А власти сказали, что посовещаются, – подхватил Вадик. – Но пока телефон молчит, про нас забыли. Думаю, все переругались, а вертолет не завелся. Короче, Вова сказал, это конец света и лучше он его проведет с женой и детьми. Уехал к себе на Васильевский и велел звонить, если что. Остальные тоже по домам разошлись, а мы большой счастливой семьей остались ждать нашего заблудшего барана и его подружку-мегеру.

Голос у Вадика был резкий, отрывистый. Он распалял в себе злость, чтобы не показывать, как ему страшно. Я выпуталась из мокрого пальто, села на край дивана и обреченно произнесла:

— Мне надо вам всем кое-что сказать.

Говорить совсем не хотелось, но от недомолвок только хуже. Если бы я все рассказала им до того, как уйти в прошлый раз… Может, все сложилось бы по-другому. Вадик сел на стол и сложил на груди руки, всячески показывая, что ничего хорошего от меня не ждет.

— Отец соврал, – тихо начала я, глядя на свои колени. – Не он создал ваш мир, а я. Пятнадцать лет назад. В тот самый вечер, которого никто здесь не помнит. Я хотела спрятаться здесь от папы, но он зашел за мной и остался, а меня выгнал отсюда. И жизнь каждого из вас с того момента разошлась на две версии: одна, оригинальная, продолжает жить в обычном мире, а вторая оказалась здесь.

Я подняла глаза.

— Самой первой дверью была та, через которую я вошла сюда. Поэтому у меня с ними особая связь. В тот вечер я чуть не умерла, а эта сила просто… Взяла и спасла меня. Юсуф сказал, такое бывает, сказал: «Сила может создавать разные вещи: песчаные замки, оазисы в пустыне. Она не бывает злой или доброй. Она просто есть, как зрение – а потом ты сам выбираешь, на что хочешь смотреть».