Книга Осторожно, двери открываются, страница 103 – Екатерина Соболь

Антон заказал омлет с жареным беконом, а я – бриошь с яйцом пашот, чтобы почувствовать себя изысканной принцессой этого города. Несмотря на раннее воскресное утро, мимо нашего окна то и дело спешили люди. Шанс вернуться домой я упустила, и все равно было такое чувство, словно я начинаю новую жизнь. Жить здесь, вот так же спешить по утрам на работу, каждый день видеть что-то красивое – неплохая жизнь. Даже если она загробная.

— Раньше здесь был главный городской вокзал, Московский, – сказал Антон, указав на здание с башенкой, которое возвышалось на другой стороне площади. – А сейчас торговый центр.

Меня преследуют вокзалы, с которых никуда не уехать. Скоро, видимо, посмотрю всю местную коллекцию.

— Слушай… – начал Антон, когда нам принесли две гигантские чашки кофе. – Я никогда не пробовал выехать из города, как-то в голову не приходило. И если вдуматься, это реально странно.

Я блаженно вздохнула, отпив кофе. Крепкий, с молочной пенкой. И как же сильно я устала – руки еле держат чашку.

— Когда мы в последний раз виделись, сестра мне сказала: «Проведи хоть один день интересно», – пробормотала я, осторожно поставив чашку на блюдце.

— Провела? – Антон насмешливо поднял брови.

Лицо у него немного ожило – видимо, кофе любого приведет в чувство.

— Антон, что тебе сказал Гудвин?

— Пей кофе, – буркнул он, и я поднесла руку с чашкой ко рту с такой скоростью, что чуть не облилась. – Извини. Вечно забываю про шалуна. И вообще… Извини в целом. Эта ночь войдет в историю Стражи, мы славно поработали.

Он исподлобья глянул на меня, вертя в руках чашку.

— И продолжим! – бодро ответила я, чтобы скрыть неловкость. – Что мне еще делать? Останусь тут, будем и дальше двери закрывать. Хватит извиняться, ты ни в чем не виноват.

Он криво усмехнулся, но сказать ничего не успел – нам принесли еду, и на какое-то время я забыла обо всем.

Когда мы вышли из кафе, утро уже разгорелось вовсю. Тучи, закрывавшие небо ночью, потихоньку расползались к краям горизонта. Начинался ясный, холодный зимний день. Сюда мы приехали на такси, а теперь вызвали другое – до Медного всадника, около которого Антон в последний раз видел свою машину.

При свете дня площадь выглядела хуже, чем ночью. Вокруг памятника уже натянули полосатую ленту, и труженики каких-то городских служб изучали постамент, пока другие, в жилетах и касках, осматривали трещины в брусчатке. Антон вытащил из кармана почталлион и глянул на экран.

— Ничего нет, – пробормотал он. – Видимо, даже двери ночью устали. И по дороге я ни одной новой не видел…

— Откуда он у тебя? – спросила я. – Его же отнял Дин.

— Гудвин вернул, – пробормотал Антон, явно злясь на себя за то, что прокололся, и торопливо убрал свое ретроустройство в карман куртки.

Я вдруг заметила: на нем снова старые джинсы, черный свитер и оранжевая куртка, которую он увел у Вадика. В какой момент эта одежда вернулась? Когда мы садились в такси около кафе, он еще был в водолазке.

— А артефакты Гудвин тебе не вернул? – мрачно спросила я.

— Не. – И тут Антон заметил свою куртку. – О, да неужели! Вот прикол: почталлион я в те черные брюки положил, но он все еще тут, к счастью.

Он перещупал всю одежду, будто соскучился по ней – и особенно по удостоверению, которое мирно лежало в кармане. Даже жаль: было так весело, когда на нем все время менялись наряды. А вот мой шалун был совсем не таким веселым, и я на всякий случай попросила: