Книга Осторожно, двери открываются, страница 100 – Екатерина Соболь

— Знаешь, в тот вечер, в саду Сен-Жермен, у меня была мысль забрать тебя с собой и воспитать самому, – негромко произнес Гудвин. – У тебя прекрасный дар, и уж поверь, со мной ты бы научился им пользоваться. Но я даже рад, что передумал. Потери и несчастья убивают не сразу. Они разрушают нас изнутри, постепенно, с каждым годом. Тебя уничтожает не день, когда пропала мать, Антон, а все дни, которые прошли после этого. И вот теперь ты готов на крупные ставки, чтобы что-то изменить. Ты так хотел снова со мной встретиться, и я покажусь тебе. Но не Тане, в ней я разочарован. Иди сюда.

Самая дальняя от нас дверь открылась. Антон встал и медленно пошел к ней. Я вцепилась в его одежду. Всегда старалась держаться от чужих проблем подальше, но сейчас все во мне кричало: остановись, дурачина, не делай глупостей.

Я уперлась ладонями ему в грудь, громко мыча, чтобы он понял мой протест. Антон устало посмотрел на меня. В его взгляде было что-то нездоровое – как у фанатика, который готов сжечь город, чтобы добиться своего.

— Ну, что тебе? Говори.

Какое облегчение. Сковывающее чувство сразу прошло, и я затараторила:

— Он же просто давит нам на больные места! Нельзя поддаваться, он надует тебя, обман так и выглядит!

Антон отвернулся и сделал еще пару шагов к двери, но я повисла на нем.

— Ты обещал, что мы будем держаться вместе!

Но Гудвин, похоже, задел в Антоне то, что переключало его разумную часть в положение «выключено».

— Пусти меня, – отсутствующе произнес он. А когда мои руки сами собой разжались, прибавил: – И стой на месте.

Мои ноги приклеились к паркету, и я застонала. Как можно чего-то добиться, если выполняешь любые повеления окружающих? Одно хорошо: Гудвин все еще не приказывает мне открыть сотню дверей. Интересно, почему?

— Антон! – безнадежно позвала я.

Но он уже вышел за дверь, а я осталась стоять на месте. Зря я считала себя очень хитрой – оказалось, в этой дисциплине я даже не кандидат в мастера спорта.

Двери закрылись за Антоном словно бы сами, и все стихло. Я ловила каждый звук – вдруг Гудвин выманил Антона из зала только за тем, чтобы пристрелить в тихом уголке? – но во дворце все было спокойно.

Что бы там ни происходило у этих двоих, нужно вмешаться. Это ведь я, я привела Антона сюда, и хоть один из нас двоих не должен терять голову. Я глубоко вдохнула, раздумывая, как бы освободиться. В саду Сен-Жермен приказ Антона со временем ослабел, но я уже поняла: чем с большим чувством он произнесен, тем дольше держится. Сейчас Антон произнес его так, что ноги у меня словно застряли в бетоне. Вряд ли стоит рассчитывать, что это скоро пройдет.

— Антон! – отчаянно заорала я. – Вернись, я вспомнила кое-что важное!

Увы, не сработало: дворец наполняла все та же ватная тишина. Как же мне его найти?

И стоило об этом подумать, я поймала странное ощущение. В груди сладко заныло, будто предвкушаешь что-то хорошее. Прямо как в тот раз, когда я села в трамвай и поехала неизвестно куда, а приехала к…

— К нему, – выдохнула я, прижав ладонь к груди, туда, где бешено билось сердце. – Артефакт же все еще работает!

Получается, теперь мы связаны, – как именно, еще нужно протестировать, но если в тот раз я смогла найти Антона, не зная, где он, то что, если… Я уставилась на дверь, за которой скрылся Антон. Мне не должно быть до него дела, но Гудвин прав: я стараюсь не общаться с людьми, потому что стоит только начать – и я привяжусь к ним, а потом они разобьют мне сердце.