Книга Осторожно, двери открываются, страница 97 – Екатерина Соболь

Мы с Антоном переглянулись. Вечно все сводится к дверям!

— Ты ведь это уже делала, – убаюкивающе продолжал Гудвин. – Момент идеальный: Стража измотана, у них закончилось все, чем они закрывали двери. Сейчас ночь, а значит, меньше прохожих, которые могут позариться на артефакты. Нам, к счастью, досталось два почталлиона: Адмиралтейский и Литейный. Уверен, их еще не отключили: Паша не отличается скоростью в решении проблем. Мы сейчас как раз в Адмиралтейском районе, это удобно. Вернуть тебя домой непросто, и это будет достойной оплатой моих услуг.

— Эта часть города за ночь и так сильно пострадала, – вспыхнул Антон. – Еще сто дверей тут все порушат.

— Ничего, городские власти починят. Ну же, Таня, что тебе за дело? Тебе не выбраться без моей помощи, я единственный, кто знает, как уходить отсюда и возвращаться. Это хорошая сделка. Я щедрый и предлагаю на выбор два желания – остаться здесь и стать богатой или вернуться домой. Выбирай любое. Взамен мне нужны только артефакты.

Я поежилась, вспомнив испуганных людей и развороченный асфальт. Они думают, все закончилось, но все только начинается.

— Я не знаю, как открыла те двери. Не уверена, что смогу.

— Ничего, мы справимся. Ты же всегда добиваешься своего.

Да уж, вот это выбор. Сразу было ясно, что в обмен на помощь Гудвин что-нибудь попросит, но… Я прошлась по комнате, чтобы мысли пришли в порядок.

Снегопад закончился, небо за тремя большими окнами просветлело. Мы всю ночь закрывали двери – я и не заметила, как она прошла. Приближался новый день. В домах на другой стороне реки горело несколько окон: кто-то уже проснулся, а может, и не ложился. По набережной, шатаясь, брел подвыпивший парень. Я смотрела на него, как принцессы смотрят на подданных из окна своего замка.

Мне вдруг стало легче дышать. Я всю жизнь боролась с обстоятельствами, но что, если сейчас, один-единственный раз, смысл в том, чтобы не бороться, а смириться? Забавно: от излишне щедрых предложений Гудвина мне стало легче поверить в теорию Павла Сергеевича. Что, если мне нужно не выбраться отсюда, а принять, что выбраться нельзя? Когда ты все уже потерял, терять становится нечего, и никакой подкуп не работает. Не так уж плохо быть никем, почти пейзажем.

И все же… Последняя попытка. Я подошла к Антону и села в кресло рядом с ним. Придется нарушить свою клятву.

— Думаю, Гудвин врет, – тихо сказала я. – Он даже в книжке был мошенником. Ему не удастся отправить меня домой. Знаешь почему? Твой босс мне кое-что сказал. Он считает, ваш город – это загробный мир.

Антон задумчиво нахмурился. Бурных возражений мои слова у него не вызвали, и я продолжила:

— И если я правда умерла, вернуться невозможно, даже если я открою им сто дверей. Надо просто смириться. – Я бледно улыбнулась ему. – Ева сильнее, чем кажется, она справится. Найду способ явиться ей в виде призрака и сказать, что у меня все в порядке. В остальном он прав: мне не о чем там жалеть.

Я надеялась, что Антон меня разубедит, но он смотрел так, будто все обрело смысл. Ну, вот, значит, и все. Вот она, моя загробная жизнь. И тут Гудвин рассмеялся. Смех у него был неожиданно обаятельный.

— Нет, Таня, я действительно могу вернуть тебя домой. Паша ошибается. Что, если я попрошу у тебя не сто, а всего пятьдесят дверей?