Книга Уходя, закройте двери, страница 74 – Екатерина Соболь

— Знаю, – глухо ответила я, вспомнив женщину в тесной комнатке, которая сказала, что в моих эскизах нет жизни.

Те эскизы я, кстати, скопировала с его эскизов, считая их гениальными, так что легко могла представить себе ту сцену. Правда, вряд ли неудачное собеседование – повод орать на детей и уходить от них навсегда.

Во мне вдруг поднялись старые подозрения, что весь этот мир – мучительный коматозный сон человека на больничной койке. На самом деле я под капельницами где-то в Пырееве, а мой беспокойный мозг создает лихорадочную картину, в которой есть мой отец, добрая Белла, красавчик Антон, а я вся такая всесильная принцесса-воин, и проснуться – невозможно. Я ущипнула себя за руку, чтобы сосредоточиться на том, как движутся губы человека передо мной.

— …Я был подавлен. Жена, двое вечно кричащих детей, денег нет, я на дне. Да, я закрыл тебя, потому что ты не слушалась, с ума меня сводила. Ушел в гостиную. И вдруг, когда я уже был на грани того, чтобы рехнуться или сделать еще что похуже, передо мной открылась, прямо в комнате, вот такая дверь. Чудо! Возможно, они являются к тем, кто совсем потерял надежду. А может, я был первым.

— Ты бросил семью, ушел в волшебный мир и стал тут мафиози? Класс. – Я встала. Голос чуть дрогнул. – История для телешоу.

До снежинки четыре шага. Как лучше их пройти – быстро или не спеша, отвлекая внимание?

— Примерно так. Не знаю, как это работает, но я попал сюда и понял, что здесь я могу все. Открывать любые замки, проходить сквозь волшебные двери. Кто бы упустил такой шанс?

За этой словесной мишурой я уловила главное:

— Ты можешь ходить туда-сюда, верно? И ни разу не объявился. Даже когда мама болела.

— Мне показалось, вам так будет легче.

Я выдавила смешок: вот это даже забавно. И тут я кое о чем подумала:

— А когда мама болела, ты… Наверняка есть артефакт, который мог бы ее вылечить!

— Смертельные болезни в реальном мире артефактами вылечить невозможно. Если бы я мог продавать такое людям, я бы уже был самым богатым человеком на планете.

— Мама знала, куда ты делся?

— Нет. Когда она вернулась домой в тот день, просто не застала меня. Я вышел сюда, закрыл за собой дверь – и впервые за несколько лет почувствовал надежду. Почувствовал, что жизнь не закончена. Здесь я смог начать сначала, этот мир спас меня.

«А ты отлично отплатил ему», – подумала я. И вдруг поверила ему – разом, в секунду. Если Гудвин хотел склонить меня на свою сторону, притворившись моим отцом, не стоило говорить, что он «впервые почувствовал надежду», скрывшись от мамы и нас с Евой. Таким жестоким можно быть только от всей души.

— Это правда ты? – медленно спросила я.

— Правда.

Я глубоко вдохнула. В детстве я часто представляла, что папа вернулся, но никогда вот так: он осторожен, выбирает слова и стал главным злодеем волшебного города, а я ничего не чувствую – ничего настоящего.

— Что это за место? – спросила я, похвалив себя за спокойствие. – Почему все тут заперты? Почему никто, кроме нас с тобой, не может пройти через дверь?

Я стояла, а он сидел – и все равно как-то умудрялся смотреть на меня снисходительно.

— Этого я не знаю. Передо мной просто открылась сияющая дверь, и за ней была… словно копия нашего города, но лучше. Попадая сюда, становишься немного счастливее – ну, ты это уже на себе почувствовала. Удивительное место. Инструкция к нему не прилагалась, уж прости. Все пришлось выяснять методом проб и ошибок.