Книга Уходя, закройте двери, страница 77 – Екатерина Соболь

— …И я отпустил тебя. Я помог тебе вернуться домой, это был мой подарок. Я не хочу тебе ничего плохого, Таня.

Ну надо же: он хочет, чтобы я не просто поняла его, а простила и была, наверное, даже благодарна. И на этом Гудвин решил, что исполнил свою отцовскую задачу. Объяснил мне, какой он хороший и как помогал мне, – ну а теперь можно и убивать.

— Не надо, – жалобно простонала я, но его минута слабости, к сожалению, прошла.

Он схватил мое запястье – какой же сильный, со стороны даже не видно, – подтянул к себе и положил снежинку мне на ладонь. Руку обожгло холодом, и я отчаянно подумала про Антона, которого, вполне возможно, здесь убьют. Я должна его спасти.

Вот это – мой уровень задач. Не то что раздавать рекламы ветеринарной клиники в костюме собаки вечерами после школы, потому что у тебя ни отца, ни денег, тебе шестнадцать, а мать больна. Я прикрыла глаза. Давай, Таня. Память снова начала тускнеть, блекнуть, и я сделала единственное, что еще могла: разозлилась. Больше всего на свете я хотела остаться здесь. Еще раз посидеть вот так на кухне с Антоном, смеясь над глупыми стихами, которые он читает. Мой гнев должен защитить мои сокровища. Я всегда держала гнев на привязи, как добермана, но тут я сказала ему: «Фас».

— Игры… – начал Гудвин.

Я почувствовала вспышку такой дикой злобы, что земля вздрогнула. В голове будто что-то взорвалось – прощай, сдержанность, – и вокруг начали открываться двери. Очень, очень шаловливые. Отец закончил фразу, но все накрыло таким оглушительным грохотом, что я не услышала – а без этого, видимо, снежинка не сработает. Он по-прежнему держал мою руку, и я укусила его за запястье. Хватка разжалась.

Десятки дверей, которые подпитывала моя смертельная ярость, лабиринтом теснились вокруг нас – и разрушали землю под собой с первой же секунды появления. Садовая стена рядом с нами треснула.

— Ты хотел артефактов? Бери! – заорала я, срывая голос. – Бери, тварь паршивая! Подавись ими! Пусть тебя с головой завалит! Я тебя ненавижу!

Последнее слово вдруг звякнуло в воздухе громче, наполнило его до краев, отразилось от каждого атома, из которого состоял этот мир. В садовом павильоне недалеко от нас разнесло окна. Все призрачные двери медленно приоткрылись, и из каждой вылетел артефакт. Я от всей души разрешила дверям шалить сколько влезет. Их голубой свет был везде: в окнах павильона, под деревьями, на дорожках. Земля гудела, стена, у которой Гудвин устроил себе уголок для отдыха, начала с каменным шуршанием обваливаться.

А еще этот коллапс разрушил другую стену – ненастоящую. Ну конечно, Гудвин же мастер иллюзий. Стена, которая отделила нас с Гудвином от клановцев и Антона, упала, как легкая ткань, как штора, и я увидела…

Парни сбились вместе в десятке шагов от встрепанного Антона, и сразу стало ясно: несмотря на то что их целая толпа, в драке побеждают не они. Драка уже, собственно, закончилась, потому что на стороне Антона выступил кое-кто еще. Стая чаек бросалась на парней, те кое-как отмахивались, но не убегали. Видимо, своего босса они опасались больше, чем птиц. Чайки щипали их клювами за одежду, орали, щедро гадили на них и на ухоженный парк вокруг. Я чуть не заплакала от облегчения. Милые, добрые двери. Они дали нам артефакт, который смог защитить Антона от своры бандитов, даже когда те заломили ему руки. Настоящий артефакт могли бы отобрать – но шалуна отобрать невозможно, его дурацкий эффект уже в тебе.