Книга По ту сторону стены, страница 28 – Эйа Риверголд

Даже повязка не могла скрыть того изумления, которое ярко пылало в ее наивных глазах. Большие тяжелые слезы покатились по еще не оттаявшим щекам. Соленая вода заползала в раны, раздражая кожу, и они начинали шипеть пуще прежнего. Илис долго смотрела на Отема сквозь хло́пок. Она все никак не могла прийти в себя и все это время сидела в тишине, не отличая сон от реальности. Казалось, из-за спячки Илис забыла и то, как звучит ее детский голос. Отем впервые видел перед собой потерянного, оторванного от жизни человека, а точнее, ребенка. Старику было жаль, но такова жизнь, думал он и терпел.

— Где мы? – хрипло пропищала она, еле сдерживая накопившиеся слезы.

— Ох! Илис! Какое счастье! – Отем, радуясь улыбнувшейся удаче, завопил так, что даже плоды на алмазных деревьях весело затряслись. – Мне пришлось положить тебя на самое солнечное место, чтобы ты проснулась.

— Проснулась? Я спала… Тогда, наверное, все это мне снится?

Илис не верила в то, что видит, ей казалось, что старик в бреду. Однако, даже несмотря на полные надежды глаза Отема, которые так и хотели, чтобы девочка все поняла без его помощи, она все же не осознавала происходящего.

— Где луна? Почему здесь так тепло? – голос дрожал, комок готов был выскочить из горла, и после долгого сна ей было тяжело говорить.

— Илис, мы за стеной! За Великой Стеной Великого Сихрата!

Отем встал с зеленого травяного ковра и полной грудью вдохнул запах свободы. Он раскрыл объятия теплу, закрыл глаза. Ему хотелось снять измазанные углем очки, но глаза сильно слепило: они еще не привыкли к свету.

— За стеной?! – Сердце съежилось, Илис схватилась за него и, не зная, куда спрятаться, не веря происходящему, сильно заволновалась. – Где моя мама? Где моя мама, Отем?!

Огонек счастья на его лице тут же погас, когда легкий, но в то же время такой тяжелый для объяснения вопрос впился лезвием в его горло. Отем стих, как стихает буря: ты не веришь, что она угомонилась, и продолжаешь бояться этой тишины.

Отем не стал прятаться от вопроса, но подобрать нужные слова ему было тяжело. Илис верила, что добрый старик не оставит ее без ответа, и продолжала ждать.

— Илис… – Отем вздохнул, скручивая пальцы. – Увы… – Он терялся в словах: в нем таилась надежда – ребенок сам поймет, что родителей больше нет, но Илис ждала, терпеливо и спокойно, в ней горела иная надежда – на жизнь и на радость. – Боюсь, Люси мужественно отдала себя на защиту Великого Сихрата… Она стала его частью… – Отем трусливо отвернулся, не желая видеть и слышать слезы. К его удивлению, никаких драматических сцен не последовало. Девочка понимающе шепнула:

— Она хотела этого… Она устала и не хотела жить… даже ради меня… – Комок застрял в горле Илис, она старалась изо всех сил остановить медленно подступающие слезы. Отем посадил на самолет ребенка, но сейчас перед ним эти слова говорил уже взрослый человек. Отем не жалел Илис ни капли: старику было жаль ее сиротство, убитое детство и потерянность; он знал, что теперь она не доверяет ему, и понятия не имел, как признаться во всем содеянном.

— Мы прибыли всего несколько минут назад…

— Почему ты взял меня с собой? Мы едва знакомы, Отем. И почему тебе вдруг захотелось за стену? – Илис ненавидела старика. В ней горела необъяснимая неприязнь к нему.