Книга По ту сторону стены, страница 31 – Эйа Риверголд

— Куда они уносят глаза? – после долгого молчания шепнула Илис.

— Никто не знает, может быть, куда-то за пределы Сихрата…

— Здесь наступает ночь?

Небо горело теплом, его словно заполняло только оно – солнце.

— Нет, думаю, что нет. Ведь луна там, за стеной.

Илис встала на носочки, пытаясь увидеть дом, ее родной Сихрат, но стена была слишком далеко – ее невозможно было разглядеть.

— Знаешь, я читал, что на свете существует лишь три самых опасных явления: огонь, вода и тоска. Я не видел утопленника или сожженного дотла человека, зато я видел одного, шея которого была привязана к аркану отчаяния… Фрис страдал от потери сына. И тогда мы пришли к выводу, что любой ценой обязаны отомстить за убитых детей. Терис и Мая были слишком малы и просто умерли от страха. – Дыхание срывалось при каждой попытке продолжить рассказ.

Илис видела перед собой серого человека, который обычно выглядел таким чудесным и радостным, но, как оказалось, держал в себе все горести и напасти. Может, это свойственно добрым людям? Носить сияющие счастьем маски, чтобы хорошо было другим? Или же это полная глупость – отдаваться как жертва, чтобы радовать неблагодарных людей?

— Мы изучили этих тварей. Пытались поймать их каждую ночь, но, как это обычно бывает, в день, когда мы легли спать, полные надежды, они попросту не явились. Тогда мы обреченно опустили руки. Мы уже меняли сны на напиток «забвения», одурманивались им и забывали обо всем. Но тут Фрис догадался, что может привлечь этих существ, долго проверял свои теории и догадался, что они приходят, когда мы видим во сне Хонкоме, королево королевства Грез, куда стремятся все и каждый! Я понятия не имею, откуда эта идея пришла к нему в голову, но свел все к тому, что он просто гений, а всем гениям присуща странность и спонтанность.

— Хонкоме! Отец множество раз произносил это имя. Он рисовал его мне. Думаю, даже моя мама знала этого королево. – В памяти Илис всплывали яркие рассказы дорогого выдумщика Фриса.

— Он творил что-то со снами, утверждал, что мы жили за стеной, что были счастливы… Он однажды сказал мне, и я запомнил его слова: «Наши сны… Мы просто видим воспоминания нашей другой жизни». Ты представить себе не можешь голос страшнее того, который звучал из уст Фриса в тот момент. Голос не был злым, не угрожал мне смертью – он был наполнен отчаянием: Фрис уже сам сомневался в своих догадках. Он устал. То был голос угасшей надежды. Тем не менее я поверил ему, но настал день, когда мне подумалось, что Фрис сошел с ума. Я пришел к вам проведать его, Люси указала на дальнюю комнату и сказала, что Фрис не выходил оттуда очень давно. В той комнате сидел человек, мой друг, медленно теряющий свой разум. Он сидел за столом, рисуя Хонкоме. Казалось бы, Фрис столько раз говорил о королево Грез, столько раз рассказывал истории о нем, но на всех картинках его герой был разным, оставались неизменными лишь гипнотические глаза, уводящие тебя в дремоту. Поэтому для Фриса Хонкоме был лишь парой устрашающих глаз. Впервые я не узнал в нем человека или же видел, как это качество постепенно улетучивается. Неудивительно, что ты не знаешь Териса, не помнишь сумасшествия своего отца. Люси пыталась всеми силами огородить тебя от его выдумок. Так поступила бы любая мать… Но и она, и я знали, что рано или поздно Фриса раскроют, и не миновать ему казни.