Книга По ту сторону стены, страница 48 – Эйа Риверголд

— Отем! – кричала она. – Проснись! – больно колотились связки, словно ударяясь о горло. Перед глазами все кружилось, но Илис продолжала трясти старика, не желая продолжать путь одна. – Здесь солнце, Отем! Ты просто не имеешь права спать! Ты снова пропустишь жизнь, пока другие бодрствуют! А как же Хонкоме? – Илис, больше не сдерживая себя, расплакалась, и ей было стыдно за такие лужи слез. – Папа говорил, что нужно верить! И я буду верить!

Девочка отпустила старика, ее голос аккуратно начал шептать:

— Я буду рассказывать свои истории до тех пор, пока ты не проснешься. Даже моя мама, которая сходила с ума, уставала от моего бреда. Ты точно не сможешь смирно лежать, как… – она вытерла горячие слезы, – как конь после скачек!

Илис легла рядом с Отемом. Солнце слепило глаза, кислые слезы щипали веки, было жарковато, но ей нравилось ощущать тепло.

— Я хорошо помню свой самый счастливый сон: в нем мне приснилось, что мы с папой завершили работу над самолетом, и теперь это устройство могло летать. Представляешь? Это значило, что я смогу взлететь, как птица, если не быстрее… Мы собрали летучий корабль по механизму одних братьев-изобретателей. Мне кажется, что они были в том сне… Если мой отец научил меня верить, то тот летчик-

мечтатель, с которым мы приземлились в пустыне, научил меня любить свою веру. Я очень благодарна ему, как жаль, что он умер… А дальше я летела, подхваченная легким ветром, рядом появился папа на своей «ласточке», мама сидела за ним. И оба они улыбались. Мы летели так долго, так легко и плавно… Я видела стену под нами, видела тревожные лица, но почему-то была уверена, что эти люди счастливы, а стена – всего лишь забор, не более того.

В середине полета ночь озарилась тысячью звезд, которые вдруг посыпались на землю. А потом настал и ее черед – луна раскололась надвое и превратилась в светлячков, что освещали наш путь. Ночное небо полностью обнажилось, стало как бархат. И странно, в том сне не светило солнце, но мне было тепло и светло. А может, оно мне и не было нужно: рядом порхало счастье.

— Как ты можешь спать? – Илис тяжело выдохнула. – Тогда я расскажу тебе свой недавний сон… Ты говорил, что был прикован к картине горящей семьи. Я же во сне видела, что огонь вокруг меня потухал. Я видела, как была окружена множеством ворцов, их лица казались такими страшными: у них были огромные глаза, в которых кружилось сумасшествие. Мама говорила, что они смотрят сквозь тебя. А там, во сне, я отчетливо ловила их взгляды на себе. Они приближались. Мои страхи приближались. Было бы намного легче, окажись они одинаковыми, но в каждом я видела что-то свое: один был похож на огромного паука, в котором я чувствовала смерти многих, другой – на змею, третий – на неизвестное мне существо. И снова тот темный силуэт, снова он был таким нечетким, таким неосязаемым, я знала лишь, что он против меня. Когда ворцы оказались в двух шагах, на мне вспыхнул огонь. Такой яркий и блестящий – я была солнцем. В ушах зазвучал добрый голос мамы, ее колыбельная, истории папы… Я была в безопасности, пока находилась в огне. Мне казалось, что до тех пор, пока я горю – буду жить. Но, когда создания приготовились прыгнуть на меня, огонь стал угасать. И в самую последнюю минуту пламя начало сжигать меня. Я плавилась; после огонь потух, и все мои страхи вихрем закрутили меня. Мне стало понятно, что жизнь моя закончилась. Я проснулась в холодном поту и с тех пор не доверяю солнцу: оно слишком ярко, и ты не видишь то, что горит внутри. Быть может, именно твое солнце сожжет тебя, когда ты так надеешься на него…