Книга По ту сторону стены, страница 92 – Эйа Риверголд

— Правда – один из самых обманчивых товаров на всем белом свете, – поддержал девочку Сальвадор, усаживая дочь в лодку. – Она у каждого своя, из-за чего ее трудно купить в чистом виде. Кто-то добавляет больше красок, кто-то, наоборот, убавляет их. Ты никогда не найдешь правду. Тем более ты никогда не сможешь ее купить…

— Я впечатлен тем, как ты все провернула, Илис! – похвалил Отем, похлопывая ее по плечу. – Я горжусь тобой.

Илис улыбнулась, прикосновения старика успокаивали ее.

— Все на борт! – крикнул Сальвадор, уже отпуская лодку. После он стоял и махал путникам. Отчаливая от берега, все махали ему в ответ.

Лодка плыла по гадкому скоплению вонючей темно-

зеленой пузырящейся жидкости. Поверхность была покрыта слюнообразной пленкой, по которой скользили золотистые водяные клопы. Большие воздушные пузыри лопались, подобно прыщикам, из которых выплескивалось зеленое вещество.

Силиции, которой доверили править лодкой, пришлось грести медленно, чтобы не сбить всплывающие тут и там золотые конечности.

— Илис, – Отем протянул ей скомканную бумажку, – Люси просила передать. – Он виновато улыбнулся. Глаза едва не плюхнулись в гадкую жидкость, так низко мужчина их опустил.

— Как бумажка могла сохраниться после всего того, что с нами случилось?

Девочка торопливо взяла ее. Это был сложенный впятеро лист из книги «Смотри. Считай. Изобретай», которую так любила Илис.

— Откуда? Как ты сумел ее сохранить? – торопливо повторила она.

Отем промолчал. Илис спешно принялась разворачивать листок.

Она с нетерпением ожидала, что это не просто лист с печатным текстом, а мама оставила на нем какие-нибудь теплые слова. Этот кусочек книги напомнил ей времена, когда они с мамой втайне зажигали свечу и читали по очереди. Свеча дарила тепло и освещала достаточно пространства – столько, сколько смогло бы уместить только их двоих. Это место они называли «безопасным». Даже сам их дом не был роднее, чем этот крохотный участок, освещенный лишь колеблющимся огоньком. Здесь Люси научила Илис читать, здесь они познакомились с книгами таких писателей, как О’Шей, Никольсон, Дарн – все они писали о магии изобретений.

В тусклом свете Илис могла разглядеть мамины глаза, такие мягкие, переливающиеся. Порой они казались карими, а порой – тускло-изумрудными, как если бы ювелир не успел еще отполировать драгоценность.

Внезапно листок унесло ветром, и он исчез в грязном болоте. Илис успела прочитать, что написала ей мама. Однако сердцу от этого легче не стало. Еще разворачивая страницу, она молила Бога, чтобы мама написала хотя бы десять слов, но там было всего три. Конечно, ребенок все понимал и будто видел тревожно дрожащую руку, что старалась писать разборчиво во время гнетущего холода, и Люси, прижимавшую листок к земле, чтобы не продырявить бумагу. Но сердце все равно расплющилось, стопталось, упало в болото.

«Миру нужен свет», – повторила Илис про себя. Эти слова были написаны на странице, где объяснялась работа электричества. Эти строки учили, как изобрести искусственное солнце. Жаль, что там не объясняли, как изобрести искусственное счастье или где раздобыть гайку, которая починила бы сердце. Потому что после того, как она прочитала эти три ничего не значащих чужих слова, ее сердце уже не работало совсем.