Книга Испытание империи, страница 210 – Ричард Суон

А затем по воздуху разнеслось зловоние, и жужжание миллионов мух. Страшный удар обрушился по крыше монастыря, переломав балки, взметнув каскады тысячелетней пыли. В тот самый миг, когда Страж подскочил к Гессису, готовый вонзить копье в глазницу маски, оба оказались погребены под когтистой ступней исполинского черного демона.

— Спаси нас Нема, – проговорила Августа с невыразимым ужасом в голосе.

Она вновь бросилась вперед в попытке рассечь узы, но Рамайя целиком снес крышу и отдернул нить, словно этот черный поток эфира был простой веревкой.

— Я слишком долго сносил эти глупости, – голос Рамайя отдавался болью в ушах.

Демон прижал Гессиса к полу и ударил ногой по шее, четыре, пять, шесть раз, пока не переломился хребет. Затем подхватил обмякшее тело Стража и, оторвав голову, высосал его ослепительно-белое нутро. Покончив с этим, Рамайя протянул руку и взял страдающую креатуру Клавера, по-прежнему пригвожденную к перекрестью.

Он взглянул на меня, но я не увидела на его лице глаз. Лицо, гигантский черный овал, являло собой просто… рот. Три скалящихся пасти, расположенных одна над другой. Его кожа напоминала кору черного дерева, или оплавленную породу огненной горы, или потрескавшийся обсидиан. Из головы росли раскидистые рога, как у оленя, а венчала ее безобразного вида корона, сияющая розовым светом, сплошь в зазубринах и шипах.

Это был Прародитель. Князь Крови. Военачальник самого Казивара и главный надзиратель Преисподней.

Безглазый, он смотрел мне в самое нутро. Его взгляд обладал физической силой, он обжигал меня, снимал с меня кожу и плоть. Что я могла сделать против этого существа? Любой из нас? Само наше присутствие здесь представлялось нелепым высокомерием. Все равно что мыши пытались одолеть тигра.

Рамайя указал на меня. Обессиленная, я заплакала.

— Я знаю тебя.

Он отшвырнул тело Стража под стены дворца, где все еще сражались силы Олени и легионы Сардаха. Это противостояние становилось явно односторонним.

— Я испробовал тебя, – движения ртов не совпадали с произносимыми словами. То в них скрежетали зубы, то губы оставались неподвижными, и его голос зарождался из воздуха вокруг моих ушей. – Такая сладость, – средний рот облизнул губы. Верхний шептал. Нижний исходил кровью.

Я оцепенела от ужаса и не могла двинуться с места.

— Поток времени движется причудливым образом, не так ли? Судьба вынуждает всех нас плясать под ее дудку, – он мерзко фыркнул. – Вы думаете, всех вас оберегает эта паскудная девка, Олени, но все мы в конечном счете отвечаем перед Судьбой. Даже я. – Он указал на меня, на меч в моей уцелевшей, трясущейся руке. – Этот клинок. Ты недостойна держать его, девчонка. Ты пятнаешь его прикосновением своей смертной руки.

— Я… я… – забормотала я, заикаясь.

— БРОСЬ ЕГО.

Я вскрикнула и повалилась на спину. Меня охватил такой ужас, что я не могла дышать. Мгновение я молчала, а затем, растеряв всякое чувство гордости, принялась лепетать, умоляя его сохранить мне жизнь.

— Хелена, мужайся, – сказала негромко Августа.

Она подхватила меня под мышки и помогла подняться, после чего встала рядом со мной, плечом к плечу. Я почувствовала, как она вложила мне в левую руку что-то холодное и твердое. Клинок Вангрида.

— А, игрушка Гессиса, – усмехнулся Рамайя. – Какое любопытное создание. Назови свое имя, женщина, и я заставлю твой труп запеть сладким голосом.