Книга Тирания веры, страница 143 – Ричард Суон

На пляже я заметила Вонвальта и Розу, которые прогуливались по песку.

— Что-то сильно он ею увлекся, да? – хмуро сказал сэр Радомир, кивком указывая на парочку. С нашего места их было хорошо видно.

— Они наверняка проверяют, сможет ли она почувствовать… – я насмешливо пожала плечами, – … жизненный следкняжича, или что она там якобы чувствует.

— Ты ее невзлюбила, – заметил сэр Радомир.

Я надеялась, что мы не станем трогать неловкую тему моей ревности, и потому поморщилась от прямоты бывшего шерифа.

— Мне неясно, зачем она здесь, – ответила я. – Она говорит, что не видит следов княжича Камиля, которые вели бы из Фляйшрегаля; а еще утверждает, что на разделочном столе была его кровь и что из этого следует очевидный вывод – мальчик убит. Если все это верно и княжич действительно мертв, то брать ее с собой – контрпродуктивно, ведь ее чародейская сила нам более не нужна; а если он жив и его все еще держат в заложниках, то она, очевидно, провалила единственную задачу, ради которой ее вызвали.

— У меня один вопрос, – сказал сэр Радомир.

— Какой?

— «Контр»-как, чтоб меня?

Я закатила глаза.

— «Контрпродуктивно» означает бесполезно. Как бы там ни было, ей больше незачем оставаться с нами. Сэр Конрад же не предложил ей поступить к нему в услужение.

— Не в этом смысле, – ухмыльнулся сэр Радомир и, шумно хлюпая, допил остатки бульона из своей миски.

Я догадывалась, что мужчины станут подшучивать надо мной из-за случившегося, то ли не замечая моих душевных страданий, то ли намеренно закрывая на них глаза. Оба наверняка видели, как между мной и Вонвальтом зарождаются новые чувства, какими бы неловкими и мучительными они ни были. Встав между нами, Правосудие Роза поступила откровенно бестактно. Да, сованские аристократы легко рвали отношения и меняли потенциальных спутников жизни, что, на самом деле, мало удивляло, ибо сованцы были печально известны своей расчетливостью… но ведь нас с Вонвальтом связывало нечто особенное, как по службе, так и в чувствах, и поэтому его поведение сбивало меня с толку и глубоко ранило. Я очень мало говорила с Розой и не видела в ней ничего особенного помимо красоты и в целом покладистого характера. Вонвальт едва ее знал. Мне было не понять, почему он столь бесцеремонно отверг меня ради нее, ведь до этого он был крайне разборчив в выборе тех, кого пускал в свою постель. И тем страннее было то, что это случилось теперь, когда он мог умереть в ближайшие недели.

Вопреки здравому смыслу я все же поделилась своими переживаниями с сэром Радомиром и Брессинджером, ибо, Нема тому свидетель, во всем свете у меня не было друзей помимо них. Я ждала, что они станут подшучивать надо мной, но вместо этого оба вдруг устыдились, помрачнели и замялись.

— Я и сам не знаю, что думать, Хелена, – со вздохом сказал сэр Радомир, перед этим заказав нам еще по кружке выпивки. – Спору нет, она красавица, но ты права. Слишком уж быстро она влезла в его жизнь.

Повисла тишина. Я посмотрела на Брессинджера, который внимательно разглядывал свою уже пустую миску. Впрочем, от долгого, напряженного молчания ему сделалось столь же неловко, как и нам, и он наконец произнес:

— Хелена, ты ведь хорошо знаешь, сколько бед сейчас навалилось на сэра Конрада. Быть может, он страшится скорой смерти и потому… – Брессинджер тяжело вздохнул и почесал культю. – Боюсь, он начал поступать безрассудно в тех вопросах, в которых раньше вел себя благоразумно. Но, думается мне, этой своей… интрижкойс леди Правосудием он по-своему старается защитить тебя.