Книга Тирания веры, страница 190 – Ричард Суон

До моих ушей снова донесся страшный шепот, щелчки насекомого, которые могло издавать лишь одно существо. Слезы потекли из моих глаз. Мужество стремительно покидало меня, как солдаты разгромленной армии покидают поле боя. Каждый вдох давался мне с трудом.

Наконец я набрела на знакомую сцену: наверху возникла лужа крови, похожая на красное стекло; рядом, на полу камеры, распростерлось мое собственное тело; над ним ярко мерцали руны, видимые лишь мне. Сэр Радомир и Брессинджер, ошеломленные происходящим, стояли в коридоре, а Вонвальт, застывший во времени, был в камере.

И прямо под ним, отделенный от своей жертвы незримой завесой, стоял Муфрааб.

Я вновь увидела его кошмарную голову, похожую на голову гигантского мотылька, и невероятно большой, полный клыков человеческий рот, который непрерывно высасывал из Вонвальта поток черной эктоплазмы – его жизненную силу. Видела я и призрачный образ самого Вонвальта – он корчился в муках и беззвучно кричал, постепенно исчезая в пасти омерзительной, жуткой твари.

Муфрааб, конечно же, заметил меня. Я ничего не могла прочесть в его блестящих глазах, но не сомневалась – его внимание приковано только ко мне.

Изначальный дух начал медленно поднимать руку, тянуться ко мне, и я застыла на месте, чувствуя, как от страха разум отрывается от стенок моего черепа…

* * *

… я очутилась в чертогах замка. За широко распахнутыми окнами не было видно ничего, кроме бескрайних голубых небес и гряды ярко-белых облаков. В почти пустую комнату падали косые лучи послеполуденного солнца. Казалось, что я очутилась в преходящем, пограничном месте, уединенном и пустом, которое просто парило в бесформенном, хаотичном пространстве.

Я подошла к окну и выглянула наружу, но так ничего и не увидела: ни земли внизу, ни черной звездной пустоты наверху. Лишь бесконечное голубое небо и шум ветра, что гнал по воздуху облака, похожие на огромные карраки.

Я обернулась. Посреди комнаты стоял стол. Его столешница была круглой, и на ней покоилась небольшая диорама.

Я узнала место, которое она изображала. Это была спальня обенпатре Фишера. Я успела подивиться тому, насколько детально и точно выполнена диорама… и в тот же миг дверь маленькой комнаты отворилась, и внутрь вошли Фишер и женщина. Я ахнула. Это был не макет, а реальность; крошечная частичка мира смертных, воспроизведенная в миниатюрном масштабе на столе.

На моих глазах два крошечных человека разделись и начали страстно совокупляться на кровати. Я присела на корточки, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с полом, и увидела под кроватью себя, – я вжималась в доски и отчаянно молилась, чтобы меня не увидели и не услышали.

— Поразительно, да? Как мельчайшее событие может определить все дальнейшее течение времени.

Я резко обернулась. Передо мной стоял мужчина, облаченный в простые, но дорогие на вид одежды. Он был смугл, лицом походил на выходца из Южных равнин, а в руках держал блестящий черный скипетр, покрытый узорами и увенчанный черепом, который был выточен из рубина.

— Кто вы? – спросила я.

Незнакомец указал на столик, и я неохотно повернулась. Женщина ушла, а обенпатре Фишер начал готовиться ко сну. Вдруг он уронил одно из своих колец; оно отскочило под кровать, обенпатре наклонился, чтобы поднять его, и моя маленькая копия, закричав, выскочила из своего укрытия. Она бросилась к двери, которая уже была заперта, и на моих глазах Фишер ринулся за мной. Он схватил мраморный бюст, стоявший у входа на постаменте, и незамедлительно обрушил его мне на темя. Я потрясенно глядела на то, как моя копия, мгновенно лишившись жизни, оседает на пол.