Книга Тирания веры, страница 210 – Ричард Суон

— Да, – сказал сэр Радомир. – Мы везем послание для…

— Это неважно, – перебил его храмовник. – Сюда движется войско из Кареша. Обенпатре Клавер приказал всем мужчинам и женщинам, способным держать оружие, собраться на Лейтвинской равнине.

Я переглянулась с сэром Радомиром.

— Мы должны сообщить маркграфу о… – вновь попытался заговорить бывший шериф, но храмовник опять прервал его.

— Позже, позже! – сказал он. – Езжайте в сторону равнины. Маркграф фон Гайер все равно не сможет вас принять. Я направляюсь в Кунобург. Вы заезжали туда?

— Заезжали, – подтвердил сэр Радомир. Храмовник уже проехал мимо нас в сторону севера.

— Сколько у них человек в гарнизоне?

Сэр Радомир пожал плечами.

— Мы не знаем, – честно ответил он. – Мы задержались там лишь для того, чтобы поесть с остальными.

Храмовник коснулся полей своего шлема.

— Желаю вам удачной охоты. Nema volas! – воскликнул он по-саксански. «Такова воля Немы», – так переводился боевой клич храмовников. После этого храмовник поскакал дальше.

Сэр Радомир и я повернулись друг к другу.

— Неудачное мы выбрали время, чтобы приехать сюда, – сказал он. Во Дворце Философов подобное преуменьшение наверняка заслужило бы какую-нибудь награду.

— Мне нельзя сражаться. Меня убьют, – ответила я. Мне стало боязно, но говорила я так вовсе не из страха. Нет, я лишь озвучила очевидное. В Долине Гейл мне удалось спастись скорее благодаря находчивости, а не фехтовальному мастерству, да и на когге Годрика я проявила себя не намного лучше. Выжить в масштабном сражении я не рассчитывала. – Нужно дождаться Дубайна.

— Мы не можем вернуться в Кунобург, и нам не хватит воды, чтобы разбить лагерь еще на одну ночь. – Сэр Радомир зашипел, втягивая воздух через стиснутые зубы. Затем кивнул в сторону Керака. – Давай хотя бы подъедем; ведь мы всегда можем сказать, что ничего не знали о битве и вообще искали маркграфа.

Угрюмые, мы поехали дальше, ибо выбора у нас не было. К несчастью, в тот день Судьба была к нам жестока: когда мы приблизились к замку, нас встретил конный отряд рыцарей. Их было около тридцати или сорока, каждый в сверкающих доспехах и черном храмовничьем сюрко. На полуденном ветру развевались знамена, а рыцарских гербов я видела не меньше, чем белых звезд.

Наш разговор с ними прошел почти так же, как и с первым храмовником. Этим отрядом командовала женщина, на сюрко которой, помимо белой звезды на черном фоне, был вышит воющий грифон. Она не стала тратить время и выслушивать наши объяснения, но и не приняла наши отговорки и нерешительность за малодушие. Что ни говорите о храмовниках, трусость не входила в число их недостатков.

Сэр Радомир решил попытать счастья в последний раз.

— Мы едем прямиком из Зюденбурга, – сказал он. – Наши лошади не выдержат сражения. Позвольте нам хотя бы сменить их. Есть ли здесь общая конюшня?

Командир посмотрела на сэра Радомира, затем на его лошадь, затем на мою. Она скривила лицо, которое приняло очень грозодское выражение и сразу напомнило мне о Брессинджере.

— Как по мне, ваши лошади в полном порядке, – заявила она… и солгала, ведь из всего, что сказал сэр Радомир, только это и было чистейшей правдой. Командир снова повернулась в седле, оказавшись к нам спиной. – Не волнуйтесь, битва не будет тяжелой.