Книга Танец теней, страница 163 – Гурав Моханти

— Я ловлю рыбку поважнее, чем страхи развлекающегося Лебедя, – отрезал Паршурам.

— Ты уклоняешься от своих обязанностей, ачарья. Просто посмотри, что творится в этом десятилетии, – сказал Вьяс. – Республика управляется драхмами. Решт побеждает на соревновании царевичей. Цари появляются, как грибы после дождя. Наследники престолов выбираются так, что мы до их провозглашения и понятия об этом не имеем. Матхура не повинуется. Ракшас проводит Конклав. Покажите мне ачарью, который не думает, что саптариши теряют контроль над будущим мира, – сказал Вьяс. – И если это скажет не затерянный в книгах брат из моего ордена, то он тут же умрет.

— Масха сказала мне, – прервал его Паршурам, – что люди говорят о бродящих по лесам дэвах?

— А вот это действительно слух, ачарья, – улыбаясь, сказал Вьяс. – Несколько слухов об этом действительно было в Черном Ордене, но, как я уже сказал, эти шепотки были слабыми, ничего особенного. Если бы Дети Света действительно снова появились рядом с нами, я сомневаюсь, что нам понадобились бы Оракулы, чтобы сообщить об этом.

Такша вздрогнул от услышанного имени. Сестра Масха – Оракул. Он не верил, что она действительно может видеть будущее – пусть даже Мягкокожие в это же и верят. В Патаал Локе тоже много прорицателей утверждали, что видят будущее на чужих ладонях, но, что интересно, эти же самые предсказатели никогда не могли предсказать свое собственное. Судьбу определяют не линии на ладонях, а мозоли. Но Масха ни разу не попыталась нажиться на страхах остальных путешественников. Бедная девочка искренне верила, что ее галлюцинации были гороскопами.

Такша, прищурившись, бросил быстрый взгляд на соседний костер, у которого в компании Налы сидела Масха. Ее цвета были насыщенно-желтыми и розовыми. Аура пульсировала жизнью. В другом случае это бы вызвало головокружение, но сейчас игра этих цветов казалась успокаивающей. Умиротворяющей. Утешающей. Самое интересное, что аура Налы казалась отражением пламени Масхи, только у Налы все было темно-красного цвета, с голубыми печальными вкраплениями. Они обе выглядели ровесницами. Интересно, может, они и его ровесницы? Чему, по календарю Мягкокожих, соответствуют его тридцать девять линек? И почему для него это так важно? И все же это было важно. Возможно, потому, что он хотел быть другом Масхи. Опыт подсказывал, что он должен ненавидеть этих варваров-полуобезьян, но, увидев ее, он обнаружил, что не способен на такие чувства. Она протянула ему руку через разделяющую их пропасть. Переводила его ответы, не дожидаясь, пока спросят. Останавливалась, скорбя рядом с раненой собакой.

Он видел шрамы на ее лице, осознавал, что столь нежное, столь безумно мягкосердечное создание подверглось диким пыткам, выжило и сохранило свою доброту, – и понимал, что это настоящее чудо.

Поняв, какова Масха, Такша даже попытался ей подражать. Стоя в очереди за вкусным супом Вьяса, он увидел, как наемники Чалаккхи начали грубо обвинять старушку-кухарку в том, что они заболели, заметил, как у нее вытянулось лицо от их слов. Такша нашел у себя в душе свою «внутреннюю Масху» и, поблагодарив женщину, сделал ей комплимент за ее умение обращаться с половником. Эффект был просто волшебным. Старушка сперва назвала его любимым, потом дитятком, а потом, когда подумала, что Такша отвернулся, улыбнулась. Жаль, что она уже умерла.