Книга Танец теней, страница 160 – Гурав Моханти

Лежавшая неподалеку гигантша чуть хрюкнула: серебристые волосы разметались по самодельной подушке, в одной руке она держала вложенный в ножны меч. Женщину звали Аджат, она была охранницей ачарьи Вьяса – и это заставляло Налу невольно задуматься, сколько учителей Меру нанимает женщин-охранниц, при этом запрещая женщинам учиться в Меру.

С Аджат делили спальный мешок еще две женщины – и обе со странными именами. Шепот была тощей матхуранской воительницей с седеющими волосами песочного цвета и глазами цвета железа, носила обмотанный вокруг талии хлыст – меч уруми. А вторая женщина, невысокая, с рыжими волосами и татуировками на щеках, изображающими стилизованных волков, и вовсе носила имя Подножка. Говорили, что и Шепот, и Подножка были военнопленными в Магадхе, но Чалаккха нанял их, внеся за них залог.

Аджат нахмурилась, глядя на мужчин, а затем чуть толкнула Шепот, заставляя ее проснуться, а затем сделала короткий знак, чтоб та переводила.

— Витилиго безвредно. Оно появляется, когда солнце не освещает каждую частичку твоей кожи с одинаковой любовью, – устало перевела Шепот, едва приоткрыв глаза и касаясь ладонью Аджат. Остальные вздохнули с облегчением, и все задремали.

— Что тебя так беспокоит, Нала? – позже спросила Масха, чуть толкнув ее локтем. – Я сделала что-то не так?

— Он змей! Разве ты не видела чешую на его лице? Он линяет! Хуже того, ты щекотала его! – Нала уткнулась головой в колени, сжав коленями виски.

— Меня не волнует его лицо.

— Ну разумеется! Когда у тебя лицо покрыто шрамами и ты можешь заглядывать в будущее, разборчивой быть не получится.

Она зашла далеко. Слишком далеко.

Нале хотелось, чтобы Масха тогда дала ей пощечину. Отругала. Сделала так, что это бы разрушило их дружбу. Это сделало бы все проще, лучше. Но она не сделала ничего подобного. Когда Нала подняла глаза, Масха все так же рассеянно смотрела на звезды, скользя пальцами по шрамам на своем лице.

Как она могла сохранять спокойствие? Вот Нала не могла! Неужели Масха этого не понимала? Даже когда добрая пожилая женщина, угощавшая их супом Вьяса, скончалась три дня назад во сне от простуды, весь отряд сохранял спокойствие. Да, они выставили охрану, говорили о грядущих опасностях, но они таким же тоном обсуждали фрукты, которые покупали у торговцев, или орехи, которые находили в лесу. Им было плевать на мир, но мир скоро напомнит им, что он состоит из одного лишь страдания.

Посмотрим, кто тогда будет петь непристойные песни.

— Тебе следовало бы быть чуть добрее к Такше, Нала, – сказала Масха, улыбаясь, хотя на глазах блестели слезы. – Особенно потому, что Такша распространяет весьма интересные сплетни. Ачарья Вьяс, в отличие от ачарьи Паршурама, рассказывает своим спутникам все. Когда мы прибудем в Хастину, мы, по-видимому, встретимся там со знаменитым ачарьей из Синего Ордена. Синего Ордена, Нала! – Масха повторила эти слова так медленно, будто хотела вонзить острие между глаз Налы. – Это так захватывающе, верно?

— Подожди, Хастина? Что ты имеешь в виду? – Нала навострила уши, подобно академику, который вдруг услышал, что тема, которой он интересуется, затронута в процессе разговора. Как если бы Паршурам услышал об упоминании конца света. – Мы направляемся в… Айран Мачил.