Книга Танец теней, страница 262 – Гурав Моханти

Она этого не написала. Она ничего не написала. Потому что мысль о прощании смогла на краткий миг укрепить ей душу. И когда, как по сигналу, скребущий звук ногтей вернулся вместе с песней, у нее уже не было вопросов. Звуки приближались с противоположных направлений.

Итак, сражайся или беги?

Она не могла сделать ни того ни другого. Все это было бесполезно. Она разорвала свою одежду и вымазала руки охристым жиром трупов, висящих на крюках. Кровью их она вымазала волосы и собрала их в пучок на макушке – дабы стать такими же, как они. Если бы глубинница видела, как она маскируется, Нала уже была бы мертва. Но если она, как подозревала Нала, была слепа, возможно, у нее был шанс. И вот, подобно тому, как пираты прятались в утробу мертвых лошадей, чтобы укрыться от шторма, Нала стянула с крючьев тела и окружила ими себя.

— Лесные духи, помогите мне, – прошептала она.

Скребущие звуки стали громче. Песня тоже.

И у нее был лишь один выбор. Распахнуть глаза или закрыть их до самой смерти. И, прижав кинжал к груди, она оставила глаза открытыми.

X

Шепот винила Паршурама в том, что он доверился этим безмозглым придуркам, готовым выстрелить при малейшей же опасности. В тот момент, когда дверь откатилась в сторону, в темноту без команды полетели арбалетные болты. Но изнутри никто не закричал от боли. Лишь песня стихла.

Первый залп закончился, не возымев никакого эффекта, и Паршурам шагнул в темноту. Наемники Чалаккхи рассредоточились позади него, воткнув факелы в землю. Вскоре при свете огня стали видны аккуратно сложенные урны, сундуки, несомненно наполненные сокровищами, и целая армия пустых доспехов и мешков, переполненных золотыми монетами. Салам и Подножка, не теряя времени на церемонии, принялись опустошать свои сумки, чтобы освободить место для добычи.

— Кажется, это какие-то подношения глубинников своим божествам, – сказал Нар Ад. – Хотя я не вижу идолов.

— Может быть, там, где свет, учитель. – Шри указала на свет, льющийся через трещину с другой стороны.

— У нас тут куча мертвяков! – крикнул Джаах. – Но они погибли не от наших болтов. Господин, их кто-то загрыз… О Борода Ямы! – Голос его дрогнул от ужаса, и он отступил на шаг, разглядев окровавленную руку, тянущуюся к нему из мертвых тел. – Живой! Живой мертвяк!

Паршурам отшвырнул старого наемника в сторону и отбросил в сторону лежащие на земле тела, явив тьме похороненную под ними Налу. Она лежала среди мертвецов, ставших ее доспехами, с кинжалом в руке. Волосы ее были дико растрепаны, а в сухих глазах светилась жажда убийства.

XI

Нала не могла в это поверить. Паршурам пришел за ней. Слезы обжигали ей глаза, и она внезапно ясно ощутила, как же у нее болит каждая косточка, каждая частичка тела. Она замерла, закрыв глаза от нахлынувших на нее эмоций. Ей хотелось закричать на Паршурама, хотелось обнять его, хотелось прижаться к нему всем телом, пока сама жизнь не покинет ее.

— Что же ты… наделала, – без гнева сказал Паршурам. – Тебе не следовало приходить, Нала.

— Ты… сделала это? – внезапно воскликнул Чалаккха из-за спины Паршурама. – О, ты… ты не только сама пришла сюда раньше нас, ты еще и смогла четверых убить!

По группе прокатились потрясенные вздохи. Масха бросилась к Нале, а Такша протянул ей свой бурдюк с водой, его щелевидные глаза смотрели на нее с жалостью. Остальные солдаты и наемники разразились аплодисментами. Нала, поначалу сбитая с толку, увидела благоговейный трепет в их глазах и быстро поняла. Они поверили, что она убила четверых глубинников.